Л и д и. Да, только самые обычные. Начальную школу я кончила в деревне. А позже не удалось наверстать упущенного. Бывает, что я боюсь написать слово, настолько неуверенно себя чувствую.
К а т а. Это и с другими случается.
Л и д и. В гимназии я училась посредственно и только по доброте мне натянули в аттестате «хорошо». Из-за крестьянского происхождения…
К а т а. А почему вы поступили учиться именно к нам?
Л и д и. Наша учительница математики довольно хорошо относилась ко мне. По математике у меня была пятерка. И я решила — может, что получится. А на приемных экзаменах опять…
К а т а. Происхождение…
Л и д и. Одну задачу я все-таки решила, а потом струхнула — такие вокруг меня все были умные…
К а т а. Зачастую это лишь кажется, ведь не так трудно разыграть из себя умника.
Л и д и. Но я чувствую себя какой-то неуклюжей, словно я вдвое выше, чем нужно, и только ум совсем малюсенький. Правда, насколько это возможно в общежитии, я занимаюсь.
К а т а. Так всегда бывает, когда человек попадает в непривычную обстановку. Наверное, вы раньше и не бывали в Будапеште.
Л и д и. Была… Один раз на экскурсии со школой.
К а т а. Ну и какой вы хотите получить от меня совет?
Л и д и
К а т а. Бежать? Так быстро?
Л и д и. Дело не только в этом. В Кардошкуте, вы знаете, образовался кооператив. У моих родителей было немного земли, и они вступили в него. Они уже в возрасте, маме за пятьдесят… Я была последышем… А старикам ведь тяжело дается такая работа… Да и ездить на велосипеде далеко. Может, мне легче было бы там освоиться…
К а т а. Вы готовы работать в деревне?
Л и д и. Так я же раньше там работала. Я люблю работать в поле. А потом, молодым легче в этой новой обстановке… Да и от аттестата, пожалуй, могла бы быть польза.
К а т а. А родители… вы думаете, они этому обрадуются?
Л и д и. Нет. Они рады, что можно сказать соседям: «Лиди учится в университете на физика…» Но им станет легче, если я вернусь.
К а т а. Вижу, вы ждете не столько моего совета, сколько одобрения: «Правильно, мол, деточка, поезжай-ка, сматывай удочки»… Но я не могу этого сделать.
Л и д и. Ну еще бы, разве может преподаватель сказать студенту крестьянского происхождения — уезжайте, мол… Но клянусь вам, я никогда никому об этом не расскажу.
К а т а. Нет, вовсе не потому. Вы для меня… ну, как младшая сестра… пришли за советом, а я буду бояться чего-то! За кого вы меня принимаете?
Л и д и. Извините… Но всем нам приходится многое учитывать.
К а т а. Вы меня вовсе не убедили, что университет не для вас. Вы сейчас в шоке, и он пока еще не прошел… Кроме того, вы начали учиться в университете с меньшей подготовкой, чем другие, а чтобы наверстать упущенное, нужен год, другой.
Л и д и. Но это не только из-за учебы… Если я пойму, как надо учиться, я могу работать как вол, — так было в гимназии с латынью. Но для меня здесь все…
К а т а. Понимаю… Все, чем мы живем…
Л и д и. К этому я никогда не привыкну… А если и привыкну, то уже потеряю свое «я»…
К а т а. И вы пришли ко мне как к человеку, вышедшему из тех же низов, чтоб я подсказала, как вам быть?
Л и д и. О, у меня и в мыслях не было сравнивать вас с собой. Вы такая способная… Вы печатаете свои статьи. Корбуй, который занял первое место на курсовом конкурсе, с таким уважением отзывается о вас. И эта прекрасная квартира, книги… А эта фотография на стене… наверное, ваши дети…
К а т а. Да, только теперь они уже не такие маленькие.
Л и д и. Нет, этого мне никогда не достичь.
К а т а. А если б достигли… вы были бы очень счастливы?
Л и д и. Об этом я даже думать не могу. О счастье у меня всего лишь такие… деревенские понятия. Мои родители, брат, — он работает мастером на заводе по ремонту весов, — девочки и ребята, с которыми мы вместе учились в школе, — все под стать мне.
К а т а
Б о д о р
Л и д и. Извините, я вас слишком задержала.
К а т а. Нет-нет, напротив. Мы продолжим этот разговор. Первое, что вы должны понять, — это что и как нужно учить. Позвольте вам в этом помочь. Мир представляется совсем иным, когда чувствуешь в себе уверенность.
Л и д и. Я вам очень признательна… Чем я могу отблагодарить вас?