К а т а. Это я вам благодарна, что вы обратились ко мне… Так часто занимаешься никчемными делами… и меня радует, если я чувствую, что кому-то действительно могу помочь.
Б о д о р. Ката, я не поехал на дачу. Я хотел пройтись пешком, чтобы немного подумать. Но с полпути вернулся… Мне трудно начать объяснение с тобой.
К а т а. Говори…
Б о д о р. Никогда не думал, что нам придется объясняться на эту тему… Но, поскольку я уважаю тебя и себя тоже…
К а т а. Я жду…
Б о д о р. Я не хочу, чтобы мы оба вели себя недостойным образом: чтобы я лгал, а ты следила за мной…
К а т а. Я не следила…
Б о д о р. Ну, чтоб другие следили. Чтоб мой сын делал намеки, от которых я чувствую себя виноватым… Я не знаю, что тебе известно, но не хочу, чтоб ты услышала правду от других.
К а т а. Действительно, почему бы тебе самому не сказать?
Б о д о р. Не будь ты такой сильной… или, скажем, люби ты меня…
К а т а. Конечно, у тебя нет никаких причин лгать. Усложнять себе жизнь. В конце концов, ты не сделал ничего такого, что было бы противозаконным…
Б о д о р. Что?
К а т а. И даже такого, что противоречило бы теперешней морали. В конечном итоге мы с тобой равны… Только я постарела раньше тебя… В чем именно — не стоит искать.
Б о д о р. Ты же знаешь, что речь идет не об этом. Из-за этого я бы никогда тебя не оставил…
К а т а. Разумеется, нашлась такая понимающая душа, которая лучше меня смогла оценить твои планы реконструкции завода… Я бы на твоем месте не стала отрекаться от своих поступков и считала бы недостойным прикрывать их подобными приемами. Раз ты не хочешь лгать, не лги и самому себе.
Б о д о р. Это же сущая правда, что ты обращалась со мной как с болваном…
К а т а. Признаться, несмотря на твой диплом с отличием, я не считала тебя слишком умным… Я знавала по-настоящему умных людей. Но это не было помехой моей любви к тебе. Я даже считала тебя очень милым, несмотря на твою мальчишескую угловатость. Ведь когда мы с тобой познакомились, ты был таким увальнем…
Б о д о р. По крайней мере ты признаешь, что я сумел это преодолеть.
К а т а. И если в юности, когда у меня тоже еще были козыри, меня не тревожило, что чувство справедливости в тебе развито не так уж сильно, то зачем мне говорить об этом сейчас, когда я и сама знаю, что моя карта бита? Теперь же ты начинаешь возмущаться моим тогдашним обхождением, которое в ту пору, когда я была еще красива, ты переносил весьма покорно.
Б о д о р. Не только люди со слабо развитым чувством справедливости, но даже болваны любят, когда то, что они считают своим кровным делом, воспринимается всерьез…
К а т а. Это я-то не воспринимала всерьез? Разве я не предлагала тебе помощь, чтобы превратить твои «прожекты» в серьезное дело? Я хотела учить тебя статистической математике. Но ты не смог понять даже кривой рассеивания Гаусса{37}.
Б о д о р. Не переношу математику.
К а т а. Ведь это я обратила твое внимание на информационные расчеты, я занималась ими по воскресеньям, чтобы ты понял их суть. Но ты искал более поверхностных слушателей… Которые легко приходят в восторг от рассуждений товарища начальника…
Б о д о р. Товарища начальника?
К а т а. По-настоящему меня беспокоило лишь то, что ты не был действительно умным. Что этот твой недостаток секретарша или машинистка…
Б о д о р
К а т а. О тебе. Никто другой меня не интересует.
Б о д о р. Ты думаешь, это банальный случай с секретаршей? Ты должна более ясно представлять себе суть случившегося.
К а т а. Ты собираешься показать мне ее фотографию?
Б о д о р. Нет, я только хочу тебе растолковать.
К а т а. Если б я хотела, я через полчаса знала бы, кто она… Но я не следила за тобой. А если кто и осмеливался намекать, я отваживала доброжелателей.
Б о д о р. Да, с твоей спесивостью…
К а т а. Если это спесивость… Я изучала тебя с феноменологической точки зрения… Наблюдала, каким ты хотел казаться. Ты не настолько уж сложен, чтобы твое поведение не рассказало мне того, что я хотела знать…
Б о д о р. В самом деле?
К а т а. Я знаю, что это не первый случай…
Б о д о р. Вот как…
К а т а. Три года назад, когда у тебя были настолько «расстроены нервы», что ты один поехал на курорт.
Б о д о р. Все это было лишь мимолетным увлечением по сравнению с нынешним.
К а т а. Знаю. Тогда из-за угрызений совести ты был очень ласков. А теперь с помощью постоянных нападок ты хочешь заглушить… свое отчаяние.
Б о д о р. Значит, теперь я, по-твоему, впал в отчаяние?
К а т а. Да. Потому что теперь тебя сильно держат. И ты еще не знаешь, что сделаешь, чтобы угодить ей. А пока что обвиняешь меня…
Б о д о р. А как ты думаешь, что я буду делать?
К а т а. Пока что то, что делал до сих пор.
Б о д о р. Как это понять?
К а т а. Я не знаю, что она хочет… Развести нас?
