Б о д о р. Нет. (Колеблясь.) Отнюдь нет.
К а т а. Она тебе еще этого не сказала? В противном случае ей придется подождать.
Б о д о р. Сколько?
К а т а. Скажем, год.
Б о д о р. Ты думаешь, за это время что-нибудь изменится?
К а т а. Я думаю не о себе. Не о том, чтобы (язвительно) снова пленить и вернуть тебя… Я уже не обладаю чарами… О тебе думаю… Чтобы у тебя открылись глаза.
Б о д о р. А пока?
К а т а. А пока… (После некоторого раздумья.) Я уступлю тебе нашу комнату.
Б о д о р. А ты?
К а т а. Петера я переселю в гардеробную. Нехорошо, что они с Вицей спят в одной комнате. (Спокойно.) А я переберусь… к Вице.
З а н а в е с.
<p><strong>Действие второе</strong></p>Холл в квартире Бодоров. Сзади слева дверь комнаты, в которой происходило первое действие, ближе к авансцене дверь в другую комнату. В глубине сцены две двери поменьше, ведущие в ванную комнату и в помещение, которое прежде было гардеробной, а теперь там живет Петер. Направо застекленная дверь в переднюю и вход в кухню. В переднем углу справа простой гарнитур — стулья с плетеными соломенными спинками, стол из полированного клена. Двери в ванную и в первую большую комнату немного приоткрыты. К а т а выходит из ванной — на ней шорты и бюстгальтер — и вытирает плечо. Она осторожно снимает босоножки и делает несколько физкультурных упражнений. Затем она заглядывает в первую комнату. Тихонько закрывает дверь и приносит из ванной скакалку; начинает прыгать, стараясь, по возможности, делать это бесшумно. Постепенно она входит в азарт, забывая об осторожности. Из соседней комнаты выходит В и ц а в пижаме, с растрепанной головой; она таращит сонные глаза на мать, затем заливается хохотом… Ката останавливается и отворачивается.
В и ц а. Мамочка!
К а т а (поворачивается, держа скакалку в руках, чувство стыда не позволяет ей больше прыгать, а упрямство — отбросить скакалку). Ты уже встала?
В и ц а. Я слышала прыжки: прыг-прыг… Думаю, что это такое? Я уж все себе воображала, только не это… (Снова чуть искусственно смеется.)
К а т а (с неловкостью). Сожалею, что нарушила твой воскресный сон. В другое время я уже полностью заканчивала уборку комнаты, а ты лишь натягивала на голову одеяло.
В и ц а. Я и сейчас собиралась это сделать. Но ты вышла, я следила за тобой, прикрыв глаза, думала, ты хочешь меня разбудить… Ты как будто что-то скрывала. А потом — прыг-скок, прыг-скок… Это победило даже мою законную лень в воскресное утро. Но почему ты не крутишь хула-хупп? Эта скакалка — прошлый век… (Смеется.)
К а т а (бросая скакалку). Наконец-то ты нашла что-то смешное и дома.
В и ц а (подходит к ней). Не сердись, мамочка. Но, право, это было так смешно. Ты прыгала с таким рвением. Зачем это тебе? Похудеть собираешься? Или для того, чтоб у тебя были упругие движения? (Хочет ее поцеловать.)
К а т а. Ну, ладно, хватит. (Отстраняет от себя дочь.) Повеселилась, и будет. (Входит в ванную, довольно громко хлопнув дверью, слышно, как она запирается.)
В и ц а (перед дверью). Ну, мамочка… Я не думала, что ты сегодня так чувствительна…
П е т е р (в пижаме высовывает голову из своей комнатки). Что здесь происходит?
В и ц а (показывает на дверь, шепотом). Обиделась. В последнее время она прямо недотрога.
П е т е р. Наверное, ты опять была дурой.
В и ц а. Проклятая скакалка… Ну откуда я знала, что мне нельзя этого замечать.
Петер поднимает скакалку, гневно смотрит на Вицу.
Ну что я могу поделать… это было так комично. Я никогда не видела, как она занимается зарядкой. А ты видел?
