Хасан ибн-Саббах оказался талантливым проповедником и великолепным оратором. В своих проповедях и обращениях, он, с одной стороны, чутко реагировал на малейшие изменения в настроении общества, а с другой, всегда учитывал особенности аудитории. Интеллектуалов он соблазнял веротерпимостью своего учения и его открытостью к нерелигиозным знаниям. У представителей феодальной знати Персии пользовались успехом его призывы к объединению против оккупировавших страну турков-сельджуков и требования широкой автономии. Крестьянам и ремесленникам импонировали обещания создать более справедливо устроенное общество, проповедь аскетизма и неприятие роскоши. Сам Хасан ибн-Саббах, несмотря на то, что был женат и имел детей, всегда “жил, как аскет, и строго соблюдал законы, к тем же, кто нарушал их, не ведал пощады и не знал исключений”. Одного из своих сыновей он приказал казнить за склонность к употреблению вина. Другой его сын был приговорен к смерти по подозрению в причастности к убийству начальника миссии в Кугистане, которого Хасан хотел назначить своим преемником. Сторонники Хасана ибн-Саббаха, видя такую непримиримую справедливость и неуклонность в поступках, были преданы ему всем сердцем. На подвластных ему территориях он отменил законы шариата, а введенные Сельджукидами налоги заменил обязательством строить дороги, рыть каналы и возводить крепости. Хасан ибн-Саббах приглашал или похищал в свою резиденцию лучших специалистов различных областей науки, начиная от инженеров-строителей, заканчивая медиками и алхимиками. В результате асассинам удалось создать систему фортификаций, которая не имела себе равных, а их концепция обороны опередила эпоху.
Расположившись в неприступном горном замке, Хасан ибн-Саббах пришел к новаторскому умозаключению, что для того, чтобы иметь власть и влияние в мире ему совсем не обязательно заводить большую армию. Достаточно иметь в своем распоряжении несколько десятков или сотен фанатичных бойцов, которые по первому его слову отправятся на край света, чтобы расправиться с любым неугодным ему министром или правителем. В результате к середине 90-х годов XI века Аламутская крепость стала лучшей в мире школой по подготовке мастеров тайных дел и профессиональных убийц. Смертников готовили долго и тщательно. Они изучали искусство владения отравленным кинжалом, иностранные языки, актёрское мастерство. В ходе выполнения задания, им позволялось лгать, лжесвидетельствовать, менять вероисповедание. После исполнения приговора асассин обычно не делал попыток скрыться с места преступления: высшей доблестью считалось продемонстрировать свою причастность к содеянному. Даже находясь в руках палачей, саббахиты, или “люди горных крепостей” пытались сохранять улыбки на своих лицах. Недостатка в “человеческом материале” Аламут не испытывал и потому примерно из двухсот кандидатов к завершительной стадии отбора допускали лишь пять-десять человек, готовых на любые лишения во имя выполнения поставленной перед ними задачи. В конце обучения кандидата приглашали в дом Хасана ибн-Саббаха, объявленный им “храмом первой ступени на пути в рай”. Здесь его одурманивали гашишем и, погружённого в глубокий наркотический сон, переносили в искусственно созданный “райский сад”, где его уже ожидали игравшие роль гурий прекрасные девы, исполнявшие любые его желания. Вскоре ему вновь давали наркотик и переносили в дом “Старца горы”. После пробуждения реальный мир терял для асассина какую-либо ценность. Все его мечты, надежды, помыслы были подчинены одному единственному желанию - вновь оказаться в “райском саду”, попасть в который можно было лишь выполнив, ценой своей жизни, приказ “Старца”. Это были рядовые исполнители - федави или федаины. Те из них, что сумели выжить после выполнения нескольких заданий, повышались до следующего звания - старшего рядового или “Рафика” (“рядовой миссионер”). Следующим было звание “даи” (великий миссионер), носители его служили связующим звеном между рядовыми и Хасаном ибн-Саббахом. И лишь немногие продвигались до звания “дай эль кирбаль”, которые подчинялись непосредственно “шейху эль джабалю” (“Владыка Владык”), то есть самому “Старцу горы”.
