— О нет, отнюдь! Думаю, не ошибусь, если скажу, что он был худшим, и вовсе никаким не специалистом. Думаю, он даже не представлял, что такое наука. У него есть способности хирурга, возможно, он мог бы стать неплохим врачом, каким-нибудь костоправом, но вместо этого… В те времена он подрабатывал в так называемой «нулевой зоне».
— Где? — переспросил Самойлов.
— «Зона Зеро», так мы называли место, где кремировали то, что оставалось в результате неудачных экспериментов, это ярусом ниже. Он отправлял эти останки в последний путь, сжигал в печи. Думаю, ему нравилось там торчать, парень он был явно со странностями. Вроде бы в те годы он больше ни на что и не был способен, по крайней мере, не был из числа тех молодых сотрудников, которые подают надежды. Между нами говоря, Волков всегда был неприятный и малообщительный тип. Но потом он неожиданно начал продвигаться вверх по служебной лестнице и в результате дорос до руководителя объекта, а мы все в каком-то смысле остались на прежнем уровне. Как он умудрился всего этого достигнуть, я до сих пор не пойму. Значит, всё-таки он был не совсем потерянным членом общества…
Эта история о профессоре Волкове, по меньшей мере, удивила Самойлова. На дальнейшие расспросы у него просто не хватило воображения, он лишь пробормотал что-то насчёт того, как бы ему найти дорогу назад, к лифту, подумав о том, что, как бы ему ни было приятно времяпрепровождение в обществе миловидной сотрудницы, самое время уже присоединиться к своим. Профессор Сафонов попросил дочку проводить молодого человека, а сам остался сидеть у пульта, видимо, снова собираясь поэкспериментировать с какими-нибудь мелкими тварями.
Девушка довела Гришу до входа в ближайший лифт и, нажав кнопку вызова, с обезоруживающей улыбкой подсказала:
— Вам этажом выше. И не гуляйте здесь один.
— Мы ещё встретимся? — с тайной надеждой спросил Самойлов, перехватив её маленькую бледную руку. — Я бы ещё хотел поговорить о насекомых.
— Может быть, — уклончиво ответила она, немного смущённая его прямым вопросом. — Если вам это действительно интересно.
— Очень интересно, — горячо заверил её Гриша, просияв в ответ.
Действительно, так интересно ему не было никогда.
Он вошёл в раскрывшуюся кабину лифта и не успел опомниться, как створки дверей сомкнулись, скрыв от него обаятельную блондинку, и лифт стремительно унёс его на верхний этаж.
Вот уже битый час доктор Шанц находился в секционной научного института, осматривая останки Доминанта, и чем дольше продолжался этот осмотр, тем больше Шанц поражался. Похоже, природа снова восставала против честолюбивого человека, взявшего на себя роль создателя, и, в частности такого, как этот старый мерзавец профессор, не без сдерживаемого гнева подумал доктор. Но почти в ту же минуту он пристыдил себя за то, что старался свалить всю вину на старика, выгораживая себя, ведь нельзя было сказать, что и он не приложил усилий, чтобы создать такое чудище, как мутировавший Доминант.
Теперь оно было мертво, однако оставило после себя какую-то неизвестную инфекцию, и нужно было быть полным идиотом, чтобы не осознавать своей ответственности за случившееся. Доктор вспомнил о том, что ещё в семидесятых годах американские учёные официально заявили о том, что сворачивают свои исследования в области генетики — просто из боязни, что создадут нечто убийственное для человечества. Однако по сути дела никто ничего не свернул, и доктор Шанц это тоже прекрасно знал.
Всё это началось в сороковых годах двадцатого столетия, когда было доказано, что главную роль в изменении наследственных признаков играет именно ДНК. Затем, немного позднее, в пятидесятых тремя американскими учёными была открыта двойная спираль ДНК. Так началась эпоха бесконечных экспериментов с молекулами нуклеиновых кислот, генами и хромосомами живых организмов.
Когда-то секретная научная база «Объект-5» была едва ли не самой лучшей из числа себе подобных учреждений, разбросанных по всей стране. Её персонал располагал всем необходимым, начиная с простейших инструментов и кончая лучшей по тем временам электронно-вычислительной техникой. Во времена глобальных социальных перемен, лабораторию едва не закрыли. Но теперь, казалось, она начала восставать из пепла. Доктор Шанц до сих пор не мог представить, как удалось профессору найти деньги, чтобы закончить целый ряд сложнейших дорогостоящих экспериментов, увенчавшихся, к сожалению, столь неудачным последним опытом.
