По замыслу профессора, Доминант не должен был визуально отличаться от человека. Ни одна черта, ни, тем более, уродство не должны были выделять его в толпе. Но то, что в данный момент лежало на столе перед доктором Шанцем могло бы послужить экспонатом для какого-нибудь обшарпанного музея забальзамированных уродцев, куда и праздная публика-то побоится зайти. Вот он, покоритель далёких миров и галактик, космический солдат и защитник — страшнее самых жутких инопланетных тварей, с которыми ему теоретически пришлось бы столкнуться. По сути дела, дьявольская образина, исчадие ада, обезображенная мумия, выставившая теперь все свои ребра, ткани и внутренности напоказ и осклабившаяся, словно говоря в насмешку над доктором Шанцем:
«Ну-ка попробуй, разгадай этот ребус!»
Теперь было сложно припомнить, сколько ошибок и провалов предшествовало рождению на свет Доминанта. Альберт мог с уверенностью сказать только одно: полноправным отцом этого существа можно считать исключительно старика профессора. Шанц всего лишь ассистировал ему, а целый цикл экспериментов и манипуляций с генами организмов, использовавшихся в опытах, как ни парадоксально, остался для него нераскрытой загадкой. Он не уследил за бешеной деятельностью профессора, который работал, казалось, за пятерых. Или попросту профессор утаил от него шифровку ключевых формул, которые могли бы прояснить появление последних мутаций?
Задолго до временно воссиявшей «звезды» Доминанта, которой было суждено столь молниеносно закатиться, профессору удалось произвести на свет целую армию разношёрстных монстров, мутантов и гибридов, некоторые из которых нашли свой конец под мрачными сводами подвала. Неизвестно зачем им сохранили жизнь; может быть, оттого, что под конец своей собственной жизни профессор оказался не чужд сантиментам, проявлению старческих слабостей, к которым, возможно, примешалась и утрата его жены.
Что до Доминанта, то он должен был сочетать в себе свойства сверхъестественного существа, но в то же время обходиться без наркотиков и стимуляторов. По замыслу профессора, сверхчеловек должен оставаться человеком. Но почему-то всё с самого начала пошло не по плану, и Доминант мутировал так же, как и все остальные. Вот это и было необъяснимо.
Доктор Шанц в очередной раз оценил чудовищные уродства существа, сопутствовавшие мутации, и неожиданно осознал, что они с профессором явно шли по ложному пути. Они умели создавать исключительно монстров, троллей, каких-то юродивых человекоподобных и, как следствие, столкнулись с чем-то настолько чудовищным, злобным и коварным, будто сам Прародитель Зла пробудился в этих существах и, вселившись в них, посеял страх и несчастья.
Сама эта мысль изумила и испугала его — уж не стал ли он суеверным?!
Закончив осмотр Доминанта, Шанц перевёл взгляд на второй ребус, находившийся в секционной — распотрошённое тело охранника, которого недавно доставили из подвала. Первый беглый осмотр убедил Альберта, что тело было буквально разорвано изнутри, словно взорвалась какая-нибудь мини-бомба, разворотив внутренности и часть грудной клетки. Было похоже на то, будто что-то необычайно сильное и мощное, каким-то образом обосновавшись на некоторое время у него внутри, в определённый момент вырвалось наружу, словно гигантское насекомое из кокона. Предстояло ещё провести подробный анализ слизи, оставленный сбежавшей тварью, но Шанц сомневался, что у него хватит на это сегодня сил. Близилась ночь, и доктор чувствовал себя совершенно разбитым после событий минувшего, столь насыщенного и тяжёлого дня.
Внезапно шум чьих-то вкрадчивых шагов заставил его вздрогнуть. Он увидел профессора, тихо вошедшего в секционную.
— Это он? — прошептал тот едва слышно, заворожённо глядя на мутировавшего Доминанта. — Не может быть!..
Доктор уступил ему место, отойдя в сторону и не проронив ни слова, пока профессор, как-то скорбно постанывая, будто старый подраненый пёс, ходил вокруг, скрупулёзно изучая останки созданного им существа. Затем его взор упал на тело охранника, и на несколько минут Волков с увлечением погрузился в его изучение, раздвинув щипцами несколько рёбер, вероятно, чтобы лучше разглядеть внутренности.
Пресытившись наконец этим созерцанием, он в недоумении взглянул на Шанца. Тот молчал, не смея брать инициативу на себя, но и профессор оказался не особенно разговорчив. Понуро опустив голову, словно в трауре, Волков направился к выходу.
Тут уж доктор Шанц не сдержался и подал голос:
— Профессор, вы не хотите объяснить?..
Волков оглянулся, вперив в него взгляд глубоко посаженных глаз исподлобья:
— Вы что-то хотели, доктор? — приглушённо и даже устало переспросил он.
— Что за чертовщина тут происходит?
Уголки губ профессора слегка приподнялись, изображая кривую ухмылку, затем он резко помрачнел, словно комическая маска на его лице моментально сменилась на драматическую, и хрипло произнёс:
