Сожженные мосты полностью

— В таком случае, нам придется узнать, что думает обо всем об этом судья Мориссон. Господа, вы арестованы. Вы имеете право хранить молчание, но если вы не воспользуетесь этим правом, то все что вы скажете, может быть использовано против вас в суде…

— Что за чертовщина здесь происходит, шериф!?

Сбоку открылась еще одна дверь, и в помещение зашел помощник шерифа, такой же похожий на вставшего на дыбы медведя гризли здоровяк, только с полуавтоматическим Ремингтоном двенадцатого калибра.

— Повторяю, что отныне вы считаетесь арестованными. Если у вас есть оружие, а я вижу, что оно у вас есть — медленно, левой рукой достаньте его и бросьте на пол. У вас есть один телефонный звонок на каждого, то есть два телефонных звонка на двоих. Советую воспользоваться этим правом и позвонить. И не делайте глупостей, здесь все охотятся с семи лет, и стрелять умеют.

— Вы за это ответите, мы служащие федерального правительства.

— Оружие, левой рукой — на пол. Живо! Не испытывайте мое терпение, господа.

Поразмыслив, «копы» приняли правильное решение. Сначала один, потом другой пистолеты глухо стукнулись об пол.

— Еще оружие есть?

— Нет, шериф.

Шериф удовлетворенно кивнул.

— Помощник Гастингс!

— Да, сэр.

— Отведите этих двоих в камеру, у нас найдутся ведь пустые?

— Да, сэр.

— Предоставьте им карточки с Мирандой на подпись и возможность сделать по одному телефонному звонку. Если они попросят адвоката — сообщите мистеру Лоуренсу.

— Есть сэр! Господа, прошу пройти! Вон туда, руки держать на виду!

Когда помощник с двумя задержанными скрылись за одной из дверей — за ней была лестница, ведущая в подвал, где были камеры, шериф достал из кармана карандаш, по очереди поднял за спусковую скобу оба пистолета — лицензионный богемский CZ от Кольта и дорогая итальянская Беретта-92, перенес на лист бумаги, который проворно подставила та самая толстушка. Затем спрятал карандаш, достал платок, осторожно подобрал удостоверения.

— Рик! Выходи!

Из-за перегородки, отделяющей холл от рабочих мест помощников шерифа вышел лейтенант Мантино.

— Осторожнее. Отпечатки.

— Да знаю.

В семье, где отец полицейский, сын полицейский, сестра адвокат и еще одна сестра — агент ФБР общаться было нелегко.

— Что это за федеральная оперативная группа такая?

— А черт его знает…

— Ты то должен знать. В городе живешь, не то что мы здесь — в глуши.

У семейства Мантино вот же лет тридцать в этом месте был куплен дом — довольно приличный дом, с участком земли — он был как летний, хотя после перестройки в нем можно было жить и в двадцатиградусный мороз. Когда Грег Мантино вышел в отставку и переселился на природу — потребовался целый год, чтобы местные уговорили его баллотироваться на пост шерифа. Предыдущего шерифа он победил на выборах с легкостью и жители города о своем выборе ничуть не жалели.

— Сейчас, после встряски 9/10 на поверхность много дерьма всплыло. Решили, что система полностью недееспособна, и надо создавать новую. Начали создавать новую — с нуля. Но и старую оставили, на всякий случай. Честно говоря, если меня спросить, какие правоохранительные органы сейчас существуют в нашей стране — я не смогу ответить.

— Интересно, ведали ли отцы-основатели о том, что в начале двадцать первого века в созданной ими стране будет такой бардак…

— Па, там еще двое — напомнил лейтенант — белый Додж.

— Я помню. Сейчас их задержат.

Рик де Ветт и Норманн Фитцуотер были типичными представителями «полицейских последних времен» — как их иногда называли с едва скрываемой иронией. «Последних времен» — потому что то, что происходило в последнее время в САСШ и впрямь напоминало последние времена. Каким-то чудом Североамериканские соединенные штаты из светоча свободы и демократии, которым эта страна была до конца восьмидесятых, превратились снедаемую коррупцией, раздираемую внутренними противоречиями, отягощенную войной, взаимной подозрительностью и даже ненавистью страну. Это произошло незаметно, и, по историческим меркам так быстро, что люди, не утратившие еще дара называть вещи своими именами, сейчас оглядывались по сторонам и с ужасом думали, как же они дожили до такой жизни, и что же произошло с их страной.