– Здорово, – отозвался он, и на лице его была наконец-то полноценная, ничем не омраченная улыбка.
Она указала на рабочий стол возле окна:
– Пишущая машинка там, бумага тоже. Твой дипломат рядом со столом. – Мэриан выдвигала ящики и перечисляла содержимое: – Желтые стикеры, ручки, писчая бумага, конверты. Телевизор переедет; придумаю что-то в крыле для прислуги. В любом случае он тут ни к месту, прости за выражение. – Она подошла к мужу, обвила его руками и погладила пальцами его затылок. – Ничто не будет тебя отвлекать, ничто не оторвет от работы. Это твоя личная территория.
Бен, поджав губы, кивнул, явно под впечатлением.
– Теперь бы еще, – проговорил он, – придумать, чем мне тут заниматься.
– У тебя куча занятий. Два новых курса, а если Байрон давит насчет диссертации – что ж, вполне подходящий момент подумать и о ней.
– Нет смысла просто думать о диссертации.
– Ну делай, что там надо. Я ведь бестолочь, помнишь? – Он улыбнулся, и она продолжила: – Тут у тебя получится работать чуть больше, правда? – Она поцеловала его; ну какое зло могло таиться в доме, где она чувствует столько тепла и нежности? – Все хорошо, Бенджи?
– Ты про комнату?
– Про все. Вчера было так давно, что я даже не уверена, что оно было. Начнем все сначала, ага?
Бен поднял глаза и окинул взглядом ряды кожаных переплетов.
– Хорошая комната, – сказал он. – Спасибо.
Из коридора послышался голос тети Элизабет:
– Есть тут кто?
– Мы здесь, – крикнула в ответ Мэриан, – у Бена в кабинете.
Тетушка показалась в дверном проеме, держа в руке практически законченную акварель, над которой она до сих пор работала; второй рукой она приобнимала за плечи Дэвида, а тот тащил ее ящик с красками. Она подтолкнула мальчика в комнату.
– Дэвид решил поучиться живописи, – сообщила тетушка. В голосе ее звучало напряжение, а лицо под полями шляпы отливало бледностью. – После завтрака пойдем поищем какой-нибудь вид. Да, Дэвид?
Он смущенно ответил «да», украдкой бросая взгляды на Бена и стараясь не пялиться на синяк на отцовском лице. Тетя Элизабет подтолкнула его еще чуть вперед.
– Как тут мило, – сказала она, оглядывая комнату. Она явно плохо спала, это было видно по ее походке.
– И нам сюда нельзя, – предупредила Мэриан. – Папе надо поработать.
– Восхитительная комната, – сказала тетя Элизабет, – хорошая энергетика. Чувствуешь, Дэвид?
Дэвид, по-прежнему не отходя от тети Элизабет, буркнул «угу» и перебросил ящик в левую руку.
Бен протянул ладонь, немного скованно, и обратился к сыну:
– Ну же, Дейв, иди сюда. – Мэриан и тетя Элизабет молча наблюдали. Дэвид сделал несколько неуверенных шагов, а когда Бен спросил: – Друзья? – энергично закивал, как будто только и ждал этого, и бросился в объятия отца, на сей раз совершенно искренне.
Мэриан с облегчением выдохнула.
– Так, слушайте все! – воскликнула она. – У меня отличная идея. Обед-пикник – в каком-нибудь месте, которое мы до сих пор не обследовали. Может, в том покосившемся летнем павильоне.
– И партия в софтбол[27], – добавил Бен. – Как тебе мысль, Дейв?
– Супер, – с энтузиазмом откликнулся Дэвид.
– Девочки против мальчиков, – предложила тетя Элизабет.
Бен хлопнул в ладоши и заявил:
– Раскатаем их начисто, да, Дейв?
– Да! – согласился Дэвид, и софтбол показался ему просто отличной идеей, даже лучше, чем рисовать с тетей Элизабет. В любом случае к бассейну он – ни ногой.
Как и следовало ожидать, она преувеличивала масштабы проблемы. Бен бассейна не увидел; день выдался теплым, безоблачным и идеальным для пикника. («Стоит целого лета, правда? – заметила Мэриан, лежа на траве. – Даже один этот момент». И Бен с ней согласился.) И на следующий день, серый и грозный, тоже; само Провидение, думала Мэриан, позаботилось об этом. Он начал проводить время в библиотеке, с каждым днем задерживаясь там все дольше. И хотя его мрачное настроение ушло, она замечала в нем некую рассеянность, которую приписывала размышлениям о занятиях за закрытыми дверями кабинета. Как-то она упомянула об этом, а он ответил, что «просто плохо спал ночью», и сменил тему.
Тетя Элизабет закончила свой морской пейзаж, «L’Été», который собиралась показать миссис Аллардайс, как только та появится. Теперь она установила мольберт возле летнего павильона и собиралась писать картину под названием «Temps Perdu» – «Утраченное время». Работа будет мрачноватой и в импрессионистском духе, решила тетушка, «воплощающей потерю». Бассейна она избегала, равно как и Дэвид, который заинтересовался было уроками рисования, но вскоре заскучал и все спрашивал, где гуляют окрестные ребята, а еще – почему им не хватило ума привезти сюда на лето его велосипед. Он много торчал в швейной комнате, куда Мэриан сослала древний телевизор. Как-то раз Мэриан прервала свои дела в оранжерее, до которой у нее наконец дошли руки, чтобы отвести сына искупаться в бухте. Она предложила Бену присоединиться, но тот крикнул из-за закрытой двери: «Нет, занят!»
Когда к Мэриан опять вернулось беспокойство насчет еды и миссис Аллардайс, она тут же обнаружила развернутую на подносе салфетку и почти пустую миску из-под супа.
