Она быстро вышла из гостиной, поплотнее запахнувшись в шелковый халат.
Бен закурил следующую сигарету и сидел, слушая звуки снаружи, равномерные, приглушенные стеклом. Снова в его мозгу всплыл бассейн и образ Дэвида, падающего спиной в воду. И тетя Элизабет на другом конце, и как вода покрывает ее туфли. Он пытался вернуться туда, восстановить, что творилось у него в голове в эти ужасные пять, или десять, или сколько там минут. Но не находил ничего, кроме пустоты. Какая-то часть сознания закрылась от него, теперь это было что-то отдельное и за пределами его контроля. А если
Дождь продолжал барабанить по окнам и плитам террасы, потоки воды с монотонным ритмом лились по водостокам. Но вот на несколько мгновений все шумы смешались, и Бен, хорошенько прислушавшись, различил низкое, равномерное биение, пульсацию за окнами, темными, словно тонированные стекла машины.
Проснувшись на следующее утро, Мэриан обнаружила Бена крепко спящим рядом с ней. Она подняла оконные рамы, впустив яркий свет (дождь лил всю ночь) и невероятно сладостный свежий аромат, надела рубашку и джинсы и вышла из комнаты. Дверь Дэвида была приотворена; она вошла внутрь, открыла окно и накинула на сына простыню, сброшенную им во сне. Дверь в комнату тети Элизабет была закрыта.
Ужин миссис Аллардайс остался нетронутым. За шесть дней она поела, если тут вообще уместно такое слово, всего однажды, и хождения с подносом вверх и вниз превратились для Мэриан скорее в ритуал. Вчера, вместо того чтобы вылить несъеденный бульон в канализацию, она разогрела его и выпила сама. Сегодня надо так же поступить с курицей. Это странным образом помогало ей меньше беспокоиться о состоянии миссис Аллардайс.
На террасе, куда она вышла с первой, разлепляющей глаза чашкой кофе, блестели лужи, сбегавший к бухте газон искрился и был явно зеленее, чем раньше. Расположенного справа бассейна отсюда не видно, можно разглядеть только подсобку, и то частично. Мэриан поставила чашку на балюстраду и обнаружила, что ноги несут ее по прохладной мокрой траве туда, к бассейну, а в действительности – к месту происшествия. Поднявшись по невысокому склону, она застыла.
Бассейн оказался переполнен, так что вода переливалась через бетонные бортики и текла в траву. Вода была чистой, ярко-голубой, а металлические поручни для спуска – отполированными и блестящими. Бетонный периметр оказался ровным и без трещин, и вдобавок его теперь окружала широкая полоса напитавшейся водой травы глубокого и роскошного зеленого цвета. Мэриан, завороженная внезапным преображением, подошла ближе.
Из подсобки до нее донеслось уверенное гудение фильтра – тот же звук, только громче, что и в гостиной наверху. Бен тщетно бился с ним несколько дней, припомнила она.
Она решила обойти кругом бассейна. За ночь весь мусор отфильтровался, и она наконец увидела дно, которое внезапно, как и стены, оказалось свежевыкрашенным. Встав на бортик, она чуть не наступила на что-то возле самой воды. Мэриан нагнулась, подняла разбитые очки, выловленные Беном, и принялась их рассматривать. Бен носил очки для чтения, и, кстати, весьма похожие; а тетя Элизабет не носила, хотя ей и следовало бы. Мэриан хотела было сунуть их в карман, но – какой в этом смысл?.. и она бросила их в мусорный бак у подсобки. Все ее внимание занимал сам бассейн.
Как это могло произойти столь быстро? Дождь? Фильтр, который наконец-то вдруг сам собой починился? Это объясняло чистоту воды, возможно даже чистоту облицовки бассейна, которая, вероятно, выглядела коричневой просто из-за налипшей грязи. Но бетонная окантовка еще вчера была потрескавшейся и неровной, это точно. Она поискала какие-нибудь улики, остановившись у поручней, теперь прочно закрепленных и без всяких следов ржавчины. Разумеется, объяснений навалом. (Как-то их друзья из Валли-Стрим рассказывали про бассейн на заднем дворе, задравшийся одной стороной на целых десять футов над землей из-за весеннего таяния снега. А тут то же самое, только наоборот. Да?) Навалом объяснений, все вполне разумные. И она их репетирует для Бена, осознала вдруг Мэриан, на случай, если он увидит бассейн, хотя она предпочла бы, чтобы не видел.
Завтрак для миссис Аллардайс Мэриан сегодня отнесла раньше обычного – как только вернулась в дом. Она закрыла за собой дверь гостиной и поставила поднос.
Теперь здесь у левой стены стоял столик, который Мэриан приволокла из гостиной и который раньше ютился рядом с оранжереей. Маленький, изящный, со столешницей неправильной и причудливой зубчатой формы; на нем – высокая севрская ваза с розами, срезанными с единственного цветущего куста. Розы были и в кантонской чаше на тумбе возле двери, вместе с пушистыми облачками аспарагуса.
