Созвездие для Шелл полностью

– Провел в браке одиннадцать лет. – Папа скрещивает руки в замок. – У меня есть дочь. Получилось так, что большую половину ее жизни мы не виделись.

Он прерывается на тяжелый вздох и потирает лицо своей большой ладонью. Папа старательно не смотрит на меня, и я чувствую: ему нужно рассказать эту историю так, будто бы в этой комнате на самом деле нет никого знакомого. Никого, кто бы осудил, обиделся или разозлился. И конкретно в этот момент я чувствую особенную ответственность.

– Я очень люблю свою дочь, – тихо продолжает папа. – Я никогда не жалел о разводе, но не было ни дня, когда я бы не жалел о том, что из-за обстоятельств мне не удалось забрать ребенка с собой. – Папа поднимает взгляд на психолога. – Сейчас у меня появился шанс если и не исправить прошлое, то хотя бы гарантировать нормальное будущее.

– Похоже, за это вы испытываете ответственность куда большую, чем за свой главный проект? – осторожно уточняет психолог.

Я ожидаю, что папа возмущенно фыркнет, оскорбившись на то, что в этом вообще посмели сомневаться. Но от его молчания мое сердце покрывается иглами, направленными остриями внутрь.

– Работа и семья – абсолютно разные сферы жизни, – медленно произносит папа. – Они никак не пересекаются, но я не могу определять степени ответственности и сравнивать их. Они взаимосвязаны. Если я потеряю работу, как я смогу обеспечить то самое будущее, которое желаю для своего ребенка?

Психолог неоднозначно кивает, делая очередные пометки, а потом вдруг выжидающе смотрит на меня. Чего он хочет? Чтобы я начала спорить с отцом? Чтобы высказалась о том, что с одной стороны прекрасно понимаю, о чем он говорит, но это понимание никак не помогает мне справиться с давящей болью в груди? Судя по взгляду, психолог ожидает именно этого. Чтобы я наконец заговорила. И понимаю, что это правильно. Приоткрываю рот, но из него не доносится ни звука. Я просто не могу начать.

А папа даже не замечает моих попыток. Он смотрит на психолога, ожидая, когда тот направит разговор в нужном направлении. Именно это он и делает.

– Мистер Мэйджерсон, а вы, по правде говоря, вообще чувствуете себя родителем?

На этот раз молчание будто бы сдавливает стены вокруг меня. Психолог истолковывает молчание папы как своеобразный ответ и мягко произносит:

– Нет ничего плохого или странного в ваших ощущениях. Как я понял, вы общаетесь со своей дочерью сравнительно недолго. У вас впереди много времени, чтобы наверстать упущенное. Наилучшим аспектом сближения является постоянное общение. Поскольку мы сегодня с вами знакомимся, я хотел бы, чтобы ваша дочь тоже рассказала о себе.

Вот и настал мой черед позориться. Я ненадолго прикрываю глаза, собирая расплывчатые мысли в кучку. Чем быстрее пытаюсь сформулировать и дать ответ, тем хитрее мысли разбегаются от меня во все стороны.

– Твое имя Шелл, верно? – подталкивает меня психолог. Я замечаю, что в случае со мной он сразу переходит на менее вежливый тон. Возможно, он делает это ради выстраивания доверительных отношений, но меня это только отталкивает.

– Угу, – киваю я.

– Расскажи мне о своих друзьях, Шелл. О своих увлечениях. Что заставляет тебя чувствовать себя хорошо? Думаю, твоему отцу тоже будет интересно услышать.

Кудрявые волосы Софи, крики ее безумных попугаев. Яркая улыбка Джексона. Визг шин по асфальту. Забористый смех Лиама. Шипение аэрозольных баллончиков. Задумчивое лицо Ноа, вечно освещенное экраном телефона. Запах дешевой пиццы. Восторженный визг Лео. Опьяняющее ощущение скорости, вжимающее меня в водительское сиденье. Думая о вещах, которые «заставляют меня чувствовать себя хорошо», я нахожу себя в мыслях об объятиях Айдена. И с мучительным отчаянием понимаю, что не могу рассказать ни о чем из этого.

– У меня ничего нет, – выдавливаю я из себя самую несправедливую ложь из всех.

Психолог видит меня насквозь, что неудивительно. Мужчина наклоняется вперед и обхватывает сомкнутыми ладонями колено, перекинутое через другую ногу. Его испытующий взгляд заставляет меня поежиться.

– Почему ты закрываешься? Никто не станет ругать тебя, даже если у тебя проблемы с законом или с чем бы то ни было, мы здесь все откровенны. Что заставляет тебя скрываться в своей раковине, Шелл?

Этот забавный вопрос мгновенно загоняет меня в тупик. Перед глазами мелькают бесчисленные заезды, нелегальные гонки, рискованные вылазки. Если отец узнает, чем я предпочитаю заниматься в удовольствие, он отнимет у меня все это. И договориться с ним, как с Айденом, уже не получится. Скорее всего, отец сразу же уволит моего телохранителя, как только узнает, сколько всего он скрыл от него. Именно эта мысль вгоняет в настоящую панику. Мой взгляд бегает от предмета к предмету, избегая зрительного контакта с психологом. У меня появляется стойкое ощущение, что мне необходимо уйти отсюда. Куда – не важно, главное, просто убежать из этого душного кабинета, в котором не хватает места, не хватает воздуха, не хватает…

– Думаю, на сегодня достаточно.