И тут же со стороны Лео сыплются душераздирающие уговоры покататься на такой классной машине. Джексон осаживает нашего младшего еще до того, как Айден находится с ответом. Почему-то мне кажется, что он бы согласился.
Часом позже Лиам и Лео уже вместе пытаются уговорить Айдена дать им несколько уроков и показать приемы ближнего боя. А ближе к часу ночи – пострелять из настоящего пистолета по пустым банкам. Здесь уже Айден пытается оправдаться протоколами безопасности, и в этом неравном сражении ему помогает Ноа. Он веско подмечает: если что-то пойдет не так, – а оно обязательно пойдет, если в деле будет принимать участие Лиам, – то с серьезными последствиями столкнется не только сам Айден, но и я. Этот аргумент останавливает спор, а Лиам тут же переключается на другую потрясающую идею: научить Айдена наносить граффити. Возможно, сразу на его машине. Здесь моего телохранителя выручает уже Джексон, переключив внимание подвыпившего Лиама на еще один кусок пиццы.
Я с искренним теплом наблюдаю за ребятами. Разговоры не утихают, их то и дело обрывает звонкий, искренний смех парней, и этот звук медом растекается по моим венам. Вкусная еда быстро заканчивается, но Ноа уже оплачивает новый заказ в доставке, а Джексон на пальцах пытается объяснить бедному курьеру, как к этому зданию вообще попасть.
Ничто не дарит мне столько сил, как подобные вечера в кругу моей команды. Вот только сердце сдавливает далекая, безнадежная тоска: ведь сегодня я как никогда прежде ощущаю отсутствие Питера.
К сожалению, отец не забывает о своем намерении, и уже к концу недели мы оказываемся на первом совместном сеансе у психолога. Этот мужчина средних лет с безликой внешностью, но обаятельной манерой речи, производит впечатление какого-то дорогостоящего, но абсолютно бесполезного специалиста.
Слушая его туманные рассуждения о ценности гармонии в семейных взаимоотношениях, я скольжу взглядом по пыльному книжному шкафу, гадая, из какой методички психолог заучивал эти тривиальные речи. Полки из роскошного темного дерева заставлены специализированной литературой. Они привлекают мое внимание куда больше, чем общение со специалистом.
– Мистер Мэйджерсон, – с уважением обращается к отцу психолог, – я очень рад, что вы с дочерью решили прийти ко мне. Это поистине смелый поступок: признать необходимость в помощи. Поскольку это наша первая встреча, мы все должны познакомиться. Как бы вы представили себя, если бы мы встретились случайно? Мистер Мэйджерсон, начнем с вас.
Папа садится поудобнее в кресле и в своей уверенной манере пожимает плечами.
– Все зависит от рода знакомства.
Психолог понимающе кивает и что-то быстро записывает в свой блокнот. Я замечаю тень смущения, мелькнувшую на лице папы. Что, неприятно, что тебя каждую секунду сканируют и делают какие-то выводы?
– Я имею в виду, – осторожно добавляет отец, – если знакомство деловое, я не буду рассказывать о чем-то личном или семейном. А если знакомство неформальное, в кругу друзей… то тут дело уже другое, понимаете?
Психолог поднимает взгляд от своих записей и мягко останавливает отца:
– Мистер Мэйджерсон, я не обвиняю вас в лицемерии. И я понимаю, о чем вы говорите. Я делаю записи, чтобы не забыть информацию, которая может мне помочь в нашей дальнейшей работе.
– А. Ну, хорошо. – Папа снова старается удобнее устроиться в кресле, будто бы подчеркивая свою расслабленную манеру держаться.
– Допустим, наше знакомство дружеское, – предлагает психолог.
Некоторое время папа молчит. Пару раз он вдыхает поглубже, будто уже вот-вот собирается что-то сказать, но так и не может начать. Мне прекрасно знакомо это чувство.
– Мое имя Артур, мне сорок четыре года, – наконец выдыхает папа, смотря прямо перед собой. – Я ведущий инженер в компании Event Horizon, специализирующейся на ракетостроении и космических программах. Я – директор проекта Armstrong-10.78.
Психолог продолжает делать краткие пометки, создавая ощущение интервью. Забавно, но именно это и помогает папе почувствовать себя в своей тарелке. Он продолжает рассказывать о целях своего проекта, о его значимости как для компании, так и для себя самого. В какой-то момент психолог поднимает голову от ежедневника и мягко улыбается.
– Мистер Мэйджерсон, вы заметили, что рассказываете не о себе, а о своей работе? Даже в варианте дружеского знакомства.
Папа растерянно моргает и потирает подбородок. Его облик уверенного и спокойного мужчины трещит буквально по швам, потому что папа краснеет, как подросток. Психолог все тем же учтивым тоном продолжает:
– Вы не отделяете работу от своей личности. Смею предположить, что ваш проект уже стал частью этой самой личности. Я не могу сказать, что это плохо, но сегодня я хотел бы услышать рассказ именно о
На этот раз папа молчит дольше.
– Я был женат, – его голос намного тише.
По моей спине пробегает холодок. Воспоминания о матери охотно всплывают в сознании и прокатываются хаотичным потоком.
