Мне стыдно встречаться с Айденом взглядом. Неловко от того, что я не могу позвать его к нам за стол. Неудобно есть, когда он стоит там, как прислуга. Мне паршиво от того, что подобные эмоции из всех за столом испытываю только я одна. Прикрываю глаза и напоминаю себе, что телохранитель на работе. Он получает плату за каждую минуту, проведенную здесь, и это позволяет ему накапливать немалые суммы на безбедное будущее.
Этими мыслями я утешаю себя, пока наблюдаю за ночным Сиэтлом за окном. Сегодняшняя ночь дождлива. Капли усеивают все стекло и понемногу скатываются вниз под собственным весом, и я то и дело провожаю одну за другой взглядом. Городское освещение видится расплывчатыми яркими пятнами, огни машин неотличимы друг от друга. По одной форме и диаметру фары я могла бы с точностью назвать марку машины и примерный год выпуска, и сейчас я внезапно увлечена скорее игрой, нежели ужином.
Папа старается развлекать и меня, и Сэм. С ней у него прекрасно получается: Саманта легко подхватывает любые темы для разговоров и смеется так заразительно, что улыбаюсь даже я. Отец ни разу не поднимает тему нашего с Айденом танца. Не шутит, не пронизывает недобрыми взглядами, ничем не выдает своего отношения к тому, что для меня настолько важно. Может, я одна придаю нашей выходке какое-то особенное значение.
Несколькими минутами позже, когда в большом зале снова звучит музыка для медленных танцев, отец протягивает руку Шарлотте. На ее лице появляется ласковая и счастливая улыбка, и вдвоем они медленным шагом направляются в центр. Они легко и непринужденно вступают в танец, словно бы в знакомую и привычную беседу на двоих, и я улыбаюсь, видя в них самую красивую пару этого вечера.
Бледно-изумрудное узкое платье Шарлотты утончает и подчеркивает ее фигуру, сдержанные детали не кричат о себе, как у прочих дам. В маме Сэм так удивительно сочетается нежность, красота, легко заметная внутренняя сила и уверенность, что я невольно проникаюсь образом Шарлотты. Я хотела бы быть похожей на нее. Может, когда-нибудь в будущем.
От туманных размышлений меня отвлекает Айден, неспешным шагом приблизившийся ко мне. Уж не знаю, подошел ли он с этим предложением заранее или же выдвинул его только сейчас, снова легко прочитав меня, но телохранитель тихо произносит:
– Мы можем уехать. Домой.
И в моей дурацкой груди разливается глупое, щемящее тепло.
– Папа не будет против? – я позволяю себе капельку сомнений. Как-никак, он вроде хотел провести время вместе… правда, я не знаю, насколько продолжительное.
– Не будет.
Уверенность и твердость его голоса вряд ли связана с заранее обговоренной инициативой.
Уже спустя несколько минут мы вдвоем покидаем светский праздник. Сев в машину телохранителя, я впервые за день чувствую, как расслабляюсь и снова поддаюсь незаметной улыбке. Айден садится за руль и слегка поправляет часы на запястье. Я украдкой наблюдаю за его руками, а потом поворачиваю голову к окну, чтобы проводить взглядом огни здания театра. Мягкое урчание двигателя и аккуратное вождение окончательно ломают меня, и я сдаюсь, проваливаясь в легкую дрему.
Когда открываю глаза, мы уже оказываемся на пригородном шоссе. Я потираю лицо ладонью, не думая о косметике, и ровно сажусь на своем месте. За окном проносятся редкие высокие столбы, освещающие шоссе, а за ними виднеется огромное поле, поросшее высокой травой. В темноте она поблескивает, отражая свет шоссе и луны, когда легкий ветер волнами пронизывает отдельные участки поля.
Меня охватывает неуместная, совершенно спонтанная идея.
– Остановись где-нибудь тут, пожалуйста, – прошу я Айдена.
– Тебе плохо? – тут же уточняет он.
Даже не знаю, хочется мне закатить глаза или улыбнуться.
– Нет. Просто останови.
Айден перестраивается в крайний ряд и плавно нажимает на педаль тормоза. Когда серая BMW останавливается на обочине, я выхожу и вдыхаю полной грудью прохладный воздух. Обернувшись на Айдена, улыбаюсь внезапно поднятой из воспоминаний фразе и тут же решаю ее озвучить:
– Может, прогуляемся? Хочу показать тебя звездам.
Да уж. В моей голове это звучало лучше. Однако губы Айдена подрагивают в ответной улыбке. А этого уже достаточно.
Разворачиваюсь обратно к полю и быстрым шагом ступаю в высокую траву. Мне приходится приподнять полы платья, чтобы не запутаться в нем, но я все равно чувствую себя легко, словно могу взять и взлететь над ней. И дело далеко не только в том, что сегодня я позволила себе шампанское.
Несколько минут мы бесцельно бродим среди высокой травы. Изумрудные в ночном свете побеги достают мне до бедер, и я то и дело оборачиваюсь. Телохранитель продвигается вперед с присущей ему непоколебимостью, хотя в один момент чуть ли не спотыкается. В густых побегах не видно ни клочка земли.
