Во время тренировки Айден монотонно повторяет теоретическую основу для каждого приема, но сколько я ни пытаюсь, всякий раз слышу тихое «нет» или «пробуй снова». Телохранитель медленно бродит недалеко от меня, но в какой-то момент, когда я снова неправильно выполняю прием, останавливается. В несколько шагов он преодолевает расстояние, разделяющее нас, и оказывается за моей спиной. Я слегка опускаю голову, пытаюсь отыскать в себе хотя бы отголоски напряжения или неприязни, но вместо них нахожу ровно противоположные ощущения. Заставляю себя сосредоточиться на деле.
– Захват со спины, – предупреждает Айден, прежде чем сомкнуть руки на мне. – Помнишь, что делать в первую очередь?
– Угу.
Я делаю крохотный шаг чуть в сторону, завожу ногу назад, рывком надавливаю под колено телохранителя и со всей силы наваливаюсь назад. Айден аккуратно падает на мат вместе со мной, смягчая и без того легкое приземление, пока я довершаю прием имитацией удара локтем в ребра условному противнику. Телохранитель расцепляет руки, и я перекатываюсь в сторону, освобождаясь.
– Бей ниже, – терпеливо поправляет Айден. – Иначе удар легко выдержать, ты попадаешь в грудные мышцы. Нужно метить под дых. Но в целом хорошо, особенно подсечка.
Я киваю и готовлюсь к отработке следующего приема. Направляюсь к потрепанному манекену в виде глупой пластиковой болванки в форме человека.
– Свободные атаки, – назначает Айден следующий прием. – Три на четыре, давай.
Контролируя дыхание, я провожу серию ударов по манекену. Вдох, удар, выдох. Вдох, удар, удар, выдох. Кукла пружинит от моих атак, а я гашу отдачу, что всякий раз норовит отозваться в костях.
– Еще по тройке. Замах с правой рабочей, завершаешь левой, снизу.
Его голос окружает меня, заставляет мое тело двигаться с еще большим усердием. Нахожу в себе все новые резервы, новые ресурсы силы и стремления. Руки отзываются ноющей болью, но я не перестаю наносить заученную, выверенную серию ударов, четко отрабатывая каждый из них снова и снова.
– Нет.
Останавливаюсь, только сейчас услышав собственное тяжелое дыхание. Мне приходится приложить некоторое усилие, чтобы разжать кулаки и размять пальцы.
– Ты быстро переходишь в исступление. – Айден подходит ко мне со спины и почти незаметно вздыхает. – Легко теряешь контроль. Это может стать твоей главной ошибкой. Знай ты хоть сотню приемов, пройди ты трижды курс усердных тренировок, ничто из этого тебе не поможет, если не научишься укрощать гнев. А еще ошибка в боковом замахе. Смотри.
Айден аккуратно касается моей руки чуть выше запястья и вместе со мной медленно заводит руку для удара, дабы я запомнила направление и растяжку мышц. В момент удара он отпускает мое запястье, и я провожу одиночную атаку по бедному манекену. Болванчик сильно качается, а его вид вызывает глухое раздражение.
– Хорошо, – одобрительно отзывается Айден.
Я возвращаюсь в исходную позицию и чувствую, что от моей спины до его груди – не больше дюйма. Это мешает сконцентрироваться, тут же забываю, что нужно делать дальше. На этот раз я испытываю прилив злости за собственную слабость. Отойдя от Айдена, направляюсь прямо к боксерской груше.
– Надень перчатки, – напоминает телохранитель.
Я наношу первую серию несильных, но быстрых ударов. Кулаки отзываются гудящей болью, отдача каждого удара расходится по костям, но это вполне легко терпится.
– В настоящей драке никаких перчаток не будет, – бурчу я.
Раздаются тихие шаги. Не отвлекаюсь от серии приемов, фокусируюсь только на неровном покачивании груши, но все равно чувствую, как Айден встает неподалеку. Я бью снова и снова, сконцентрировав все свое внимание на силе и ритме ударов. Запрещаю себе любые эмоции и посторонние ощущения, пытаясь понять, как это – «укрощать гнев», особенно если я понятия не имею, откуда он берется.
Пока после очередного выпада плечо не пронзает глухой ноющей болью. Тихо шиплю, прервав серию, и прижимаю руку ближе к телу.
– Ну хватит. – Айден останавливает качающуюся грушу и встает передо мной. – Нет нужды в таких суровых тренировках.
Я с вызовом поднимаю взгляд, но так и не знаю, для чего и зачем. Вздохнув, киваю, укрощая эту глупую волну протеста против себя самой же.
– Присядь, – кивает Айден на низкую скамью, стоящую вдоль ближайшей к нам стены.
Не знаю, почему, но подчиняюсь. Плечо противно ноет, даже легкие движения вызывают гримасу боли, которую я тщательно скрываю.
Но Айден будто бы видит меня насквозь. Еще немного, и я всерьез поверю, что между нами существует незримая связь, поскольку телохранитель тихо вздыхает и кладет ладонь на мое больное плечо. Даже не успеваю выразить протест, как Айден уже начинает медленно массировать растянутые мышцы. Его сильные пальцы беспощадно надавливают на мою кожу, однако за глухой болью кроется облегчение. Я не вырываюсь, стараюсь убедить себя, будто бы из чистого упрямства терплю боль, а вовсе не цепляюсь за то удовольствие, которое приносит этот массаж.
