Пройдя еще семь десятков футов, дабы освещение от шоссе осталось далеко позади, я наконец поднимаю голову к небу. И тону в океане из сотни ярких, древнейших и таких далеких звезд. Я вижу их, наверное, в миллионный раз, но мой дух перехватывает так сильно, будто бы я снова тот восторженный ребенок, который впервые взглянул на ночное небо и провалился в его глубину.
Тихо смеюсь, сама не зная, почему. Повинуясь спонтанной идее, я развожу руки в стороны и спиной падаю на мягкую траву. Айден дергается в мою сторону, но, не успев подхватить, хмурит брови.
– Не лежи на мокрой траве, – ожидаемо требует он.
А я все равно улыбаюсь и не отвожу взгляда от звезд, лишь похлопываю рукой по траве рядом с собой.
– Ложись рядом.
Буквально чувствую, как Айден смеряет меня долгим взглядом.
– Ты не пожалеешь, – настаиваю я, будучи почти уверена, что телохранитель ни за что не снизойдет до такой ерунды.
Но, тяжело вздохнув, он все-таки опускается на траву рядом со мной. По моей груди расползается внезапное тепло, а звезды, там, далеко впереди, кажутся ярче.
Мы храним молчание. В разговорах нет нужды, и эта долгожданная тишина окутывает меня мягким одеялом. Я поворачиваю голову и замечаю, как Айден неотрывно смотрит на небо. Насколько же я привыкла к чертам его лица. Разглядывая их снова и снова, замечаю крохотные детали: чуть поджатый уголок губ, крохотный шрамик на скуле, бледная родинка чуть выше него…
Я насильно поворачиваю голову обратно к небу и принимаюсь рассматривать давно заученные созвездия. Среди них пытаюсь отыскать и придумать новое. Свое.
Несколькими минутами позже раздается тихий вздох Айдена.
– Когда становится тяжело, я бывает специально выхожу ночью посмотреть на звезды. – Он делает паузу. – Если представить, насколько огромные пространства окружают нас, все людские проблемы кажутся ерундой. Чем-то совсем незначительным в сравнении с тем, сколько всего находится
У меня перехватывает дух. Я смотрю в небо, перехожу взглядом от одной звезды к другой и на мгновение представляю, какая огромная сила покоится внутри каждой этой крохотной светящейся точки. В тишине мы лежим среди высокой травы еще бесконечное количество времени. Айден даже не пытается напомнить про поздний час и возвращение домой – вместо этого он вместе со мной ловит взглядом яркие росчерки падающих звезд.
Мысленно я бесконечно перебираю строки Starlight[5], которая играет в моей голове вопреки безмятежной тишине, царящей вокруг нас.
Этим вечером я поздно спускаюсь к ужину. Едим мы в тишине, под звуки негромко включенного телевизора, занимающего большую часть одной из стен обеденного зала.
Внезапно папа отвлекается и опускает вилку, так и не положив в рот кусочек лазаньи. Он опускает руку в карман и достает телефон, тихо вибрирующий от уведомления о сообщении. Папа заметно хмурится, едва начиная читать. Я стараюсь не наблюдать за ним излишне пристально, но любопытство не дает мне опустить взгляд.
Отец мрачно сводит брови к переносице. Отложив телефон в сторону, он возвращается к приему пищи и только минутой позже нарушает тишину:
– Шелл, поднимись сейчас в комнату и не выходи до завтра. Хорошо? – Папа сталкивается с моим оторопелым взглядом и вздыхает: – Возможно, ко мне сегодня приедут… по рабочим моментам. И я не хочу, чтобы мы мешали тебе отдыхать. Мой коллега сегодня не в духе.
– Что-то случилось? – настороженно уточняю я, проглотив кусочек.
Папа устало улыбается.
– Все в порядке. Типичные рабочие неурядицы.
Несколько часов я провожу в своей комнате. Попеременно то слушаю музыку, то занимаю внимание глупыми короткими видео. Еще какое-то время у меня крадет книга, недавно стащенная мною из северной гостиной, которую я мысленно прозвала библиотекой.
К часу ночи, проворочавшись в кровати, признаю полное поражение перед настойчиво урчащим животом. Вздохнув, я поднимаюсь, накидываю тонкий халат и вслепую подхожу к двери, решив не зажигать свет. Однако именно им залит весь коридор. Я моргаю, пытаясь привыкнуть, и слепо ступаю вперед.
И тут же врезаюсь в чье-то твердое тело. Я узнаю Айдена даже по запаху: ткань рубашки, легкий парфюм, его кожа. Мне не нужно открывать колющие от перемены освещения глаза, чтобы убедиться, кто передо мной. Айден слегка придерживает меня под локоть, хотя в том нет особой нужды.
– Ты почему до сих пор здесь? – бурчу я, потирая лицо ладонью и наконец открывая глаза.
Закрытое и сосредоточенное выражение его лица нагоняет на меня на легкую тревогу. Телохранитель кивает в сторону двери в мою комнату и тихо просит:
– Возвращайся к себе.
– Да я просто на кухню на минутку…
Я пытаюсь обойти Айдена, но его рука, осторожно поддерживающая меня под локоть, вдруг крепко сжимается.
– Мистер Мэйджерсон все еще принимает гостей.
– До сих пор?.. Но… сколько сейчас времени?
Не дожидаясь ответа, я сама беру Айдена за руку, на запястье которой покоятся наручные часы, и поворачиваю его руку так, чтобы увидеть светящиеся цифры. Телохранитель безропотно позволяет мне совершить все эти своевольные манипуляции.
Почти два часа ночи.
