Комната Айдена встречает меня сумраком и прохладой. Открытое окно зияет темнотой. На аккуратной прикроватной тумбе горит лампа, кровать идеально заправлена, серое постельное белье делает ее похожей на какую-то невзрачную армейскую койку. В кресле рядом сложена одежда: черная водолазка, пиджак и брюки.
Когда взгляду больше не за что зацепиться, я наконец перемещаю его на Айдена. Телохранитель стоит спиной ко мне рядом с небольшим письменным столом и оборачивается, чтобы взглянуть на незваного гостя.
Его торс лишен одежды.
То есть совсем.
И я просто не могу перестать смотреть.
Спасибо, что на нем хотя бы серые спортивные штаны. Иначе я бы сгорела дотла прямо здесь, хотя мне и так безумно жарко и вдруг катастрофически душно. Предательски екает где-то в животе, что-то грузом опускается вниз живота, а сердце гулко колотится в груди. Я в полнейшем оцепенении стою на пороге комнаты и глупо разглядываю мышцы его груди, изгиб плеч и рельефный пресс. Айден медленно подбирает с кресла белую спортивную майку и надевает ее. Жалкая тряпка только сильнее подчеркивает его натренированное, крепкое тело.
– Извини, – зачем-то говорит Айден, так же сдержанно. – Не ждал никого так поздно.
Звук его низкого, тихого голоса, настолько родного и приятного, окончательно перещелкивает что-то в моей голове. Я слишком устала бегать от неизбежного, бояться и смущаться от легкого касания мыслей, поднимающих запретные темы. Я перестаю пытаться перекрыть стыдом совсем иное, тщательно скрываемое от себя самой чувство и просто принимаю его.
Притяжение.
А еще я принимаю свою привязанность. Свое желание. Свою симпатию. А следом – и все свои чувства. В каком-то смысле я впервые полностью принимаю себя.
И мне совершенно все равно, что будет результатом моих действий. Это похоже на вжатие педали газа в пол – ты знаешь, чем все может закончиться, но все равно пускаешь двигатель в форсаж. Такое чувство, что по моим венам бежит не кровь, а разгоряченное топливо.
И у меня совсем нет тормозов.
Айден смотрит куда-то чуть ниже моего лица. Я не сразу вспоминаю про подвеску, теперь покоящуюся на груди.
– Красиво.
Он явно собирается сказать что-то еще столь же бессмысленное, но я быстро делаю два шага вперед. Повинуясь порыву, хватаю в кулак низ его белой майки и с силой притягиваю Айдена ближе.
Конечно же, он не должен был и покачнуться. Ему ничего не стоило остаться ровно в том же самом положении или вовсе отпрянуть, как и следовало бы. Как предписывают условия его контракта, его должности, его проклятой работы.
Но Айден наклоняется ко мне, отчего не приходится даже тянуться. За крохотное мгновение до того, что происходит, я вижу в его взгляде ту же самую черную дыру из противоречивых эмоций, ту же самую усталость от бессмысленной борьбы и ту же самую мрачную решимость, что и у меня.
И…
Да. Моя борьба заканчивается на нем.
Я была готова признать себя инициатором поцелуя. Но когда его губы впиваются в мои с неожиданным натиском и отчаянием, трудно понять, кто из нас начал это первым. Ладони Айдена касаются моего лица, и я понимаю, что уже не отступлю. Сокращаю последнее жалкое расстояние между нашими телами и прижимаюсь к его теплому, крепкому торсу.
Этим поцелуем выражаю больше, чем могу словами. Любые признания были бы жалкими в сравнении с тем, с каким упоением и самозабвением я позволяю себе эту ошибку.
Его губы сжимают и отпускают мои, но только ради того, чтобы накрыть и взять в плен снова. Дыхание смешивается в общее, а ненавязчивый запах его тела, по которому я так тосковала, окружает почти со всех сторон. Меня охватывает мелкая дрожь, стоять на месте становится труднее. Я несильно толкаю Айдена назад, к его кровати. Телохранитель подчиняется, хотя едва ли мое усилие могло заставить его шелохнуться. Он не разрывает поцелуя, будто бы опасается, что стоит ему отстраниться, как все это закончится, тянет меня на себя. Когда он садится на кровать, я устраиваюсь сверху, прямо на его бедрах. Руки Айдена устремляются к моей талии и прижимают ближе к его сильному, горячему телу.
В открытом окне видна только темнота леса и небо. Небо, усыпанное сотнями ярких звезд. Сейчас я и правда чувствую в себе столько колоссальных сил, что наверняка могла бы посоперничать с этими гигантами.
Я не боюсь и не скрываю страх глубоко под тоннами обманчивой смелости, возведенной на костях маленького, испуганного ребенка внутри меня. Я действительно чувствую себя в полнейшей безопасности. Даже несмотря на то, что, сидя на бедрах Айдена, чувствую его очевидное возбуждение.
