Мне не страшно. Потому что я не обязана делать ничего сверх того, чего хочу и на что готова. Ни одно из моих касаний к Айдену не будет расценено как подразумевающее продолжение. Знаю, что он не сделает плохо, не прибегнет к лишнему, а все границы здесь и сейчас определяю я. Сейчас не могу представить, чтобы Айден хотя бы случайно навредил мне. Я чувствую себя парадоксально правильно – будто бы наконец сделала то, что должна была, перевела железнодорожную стрелку в нужную сторону. И поэтому, прильнув к поцелую с еще большим упоением, я растворяюсь в этом мгновении целиком.
Если бы мои тело и душа были космосом, процесс, происходящий в таком пространстве, можно было бы назвать взрывом сверхновой. Я чувствую, будто бы все мое существо распадается на части от колоссального облегчения, невыносимой тяги и… крохотного счастья.
Но как только я допускаю само это слово, это хрупкое, чудесное понятие, как реальность разевает надо мной пасть. Невольно вспоминаются события последних дней, а горло перехватывает слишком шумным вдохом. Ладонь непроизвольно упирается в грудь Айдена под его майкой, поднятой вверх. Его губы мгновенно останавливаются, а сам телохранитель, слегка отстранившись, смотрит мне в глаза.
Не найду покоя, пока не выясню все до конца. Поэтому я, сжав ткань майки на его груди, произношу шепотом:
– То, о чем я рассказала тебе. Том и мама… – Слова камнями застревают в моем горле, но я толкаю их усилием воли. – Ты считаешь, что я виновата? Считаешь меня мерзкой, грязной?
– Что?..
Как странно видеть выражение глубочайшего шока на лице столь невозмутимого обычно человека.
Сейчас я знаю, я
Телохранитель справляется со ступором и прислоняется лбом к моему, прикрыв глаза. Его тихий голос гонит сотни мурашек вверх по моей спине, и, черт возьми, как мне было важно услышать эти слова:
– Нет, Шелл. Нет.
– Я подумала, что ты отдалился от меня, потому что тебе мерзко, – шепотом произношу я и опускаю взгляд. – Решила, что рассказала лишнее.
В тишине я поднимаю голову и встречаюсь с его темными, полными ласки и утешения глазами.
– Как же сильно ты себя накручиваешь.
Телохранитель медленно вздыхает, а я не могу сдержать глупую улыбку раскаяния.
– Я посчитал нужным восстановить должную дистанцию, потому что твой рассказ заставил меня поддаться эмоциям. – Айден смотрит мне в глаза. – Когда я ушел из твоей комнаты, я всерьез был готов садиться в машину и прочесывать город, чтобы найти этого… ублюдка. Выяснить имена, найти номер телефона, обратиться к старым знакомым, чтобы отыскать его, где бы урод ни прятался.
Что-то хрупкое екает возле моего сердца. Я провожу ладонью по твердой груди Айдена, а он скользит взглядом по моим губам. Несмотря на то, что я вижу его желание продолжить прерванное, он не отвлекается от объяснений.
– А это как раз то, о чем я говорил. То, что я считаю своей самой жестокой ошибкой – это пойти на поводу у необдуманных эмоций. Ты знаешь, чем это закончилось однажды. – Его губы сжимаются в тонкую линию. – Мне физически больно даже думать о том, что рано или поздно подобная ошибка может произойти и в случае с тобой. Поэтому я принял решение дистанцироваться и лишний раз напомнить себе, кто я. Как в моей работе важен холодный рассудок.
– Получается, сейчас ты сознательно совершаешь эту ошибку. – Я наклоняю голову вбок, разглядывая лицо телохранителя в уютном полумраке его комнаты.
Айден смотрит мне в глаза и просто признается:
– Да. И оправдаться мне нечем. Я нарушаю самый суровый пункт правил в контракте телохранителя.
В его взгляде таится тяжесть. Груз совести и разрушенных принципов, отголосок страха и остатки запретов.
– Между мной и мистером Мэйджерсоном был долгий, трудный и откровенный разговор, – продолжает Айден внезапно. – Благодаря нему я на многое посмотрел под другим углом. Твой отец пытался убедить меня, что не все мои лишние эмоции будут ошибкой. И что мне пора перестать строить из себя робота. Он верно подметил, что это не убережет ни меня, ни моего клиента от возможных проблем.
Я не выдерживаю и тихо смеюсь. Шарлотта и папа работали слаженно, командно. Поразительно, что папа осознанно подтолкнул Айдена к нарушению контракта. Получается, происходящее между нами для него очевидно. Поразительно, что он не пришел в ярость. Хотя если вспомнить, насколько папа доверяет Айдену… может, с самого начала он был готов к такому раскладу.
– Я сказал что-то смешное? – Айден в легком непонимании переводит взгляд с моих губ на глаза и обратно.
Я отрицательно качаю головой и с улыбкой смотрю ему в глаза. И понимаю, насколько же права была Шарлотта.
