Я шумно выдыхаю сквозь прижатую ко рту ладонь. Решив, что пик миновал, Айден отпускает меня. Не шевелюсь, так и застыв на месте, поскольку чувствую себя совершенно лишенной сил. Пару секунд назад мне хотелось разнести тут все к чертовой матери, но сейчас я готова спрятаться в раковину.
– Ты с самого начала все это знал…
Айден слышит меня. Боковым зрением я вижу, как он добела сжимает ладонь в кулак. Как бы то ни было, ему явно не все равно на то, что сейчас происходит.
Я прислушиваюсь к вялой трезвой мысли, которая шепчет мне не менее очевидную истину: если бы он ставил секреты своего нанимателя выше всего остального, он бы даже не подпустил меня к этим проклятым бумагам. Похоже, даже самые преданные своему делу люди в какой-то момент устают от нарастающего клубка обмана. А может, дело вовсе не в усталости. А в чем? Во мне? Глупая наивная идиотка.
Перед мысленным взором мелькает воспоминание: я, занимаясь проклятыми тормозными колодками, задаю Айдену прямой вопрос о том, чем занимается мой отец. Я помню, как долго он молчал, как вдумчиво и осторожно подбирал ответ. Он взвешивал каждое слово, балансируя на грани правды и лжи.
Следом я вспоминаю совсем иное.
Жар его тела, твердость мышц, упрямство и жадность губ. Мне хочется сорвать с себя кожу прямо здесь и сейчас, вырвать эти воспоминания, аннулировать то, что я сделала в тот вечер. Мне противно от своей наивности, от своей жалкой веры.
Я даже не слышу, о чем переговариваются ребята, не понимаю, что они делают. Не сразу осознаю, что мы покидаем эту крохотную темную комнату и почти на цыпочках двигаемся вперед, ныряя обратно в коридор. Айден идет впереди и крепко держит меня под локоть, следя за тем, чтобы я не отставала. За нами шагает Ноа, а Джексон и Лиам маячат где-то за его спиной. Я стараюсь фокусироваться на этих простых наблюдениях, чтобы вернуться в реальность, освободиться от своих мыслей.
Мы спускаемся обратно в огромное помещение, снова проходим мимо огромной турбины. Пожалуй, я нахожусь в той кондиции, когда испытывать страх и напряжение просто не могу. Даже переживать за успех нашего побега мне трудно.
Эта сладкая иллюзия готовности ко всему с треском распадается, как только во всем помещении зажигается яркий свет. Он режет глаза, и я жмурюсь, потеряв ориентацию в пространстве. Только Айден реагирует быстрее всех нас и молниеносно оглядывается по сторонам.
– Бегом к выходу! – телохранитель толкает меня вперед, а следом начинает торопить и ребят.
Мы что есть сил припускаем к маячащей вдалеке стене, пролетаем мимо множества накрытых тканью контейнеров и, когда мне уже кажется, что произойдет все, что только может, все-таки выбегаем наружу.
Я не рискую играть с удачей, поэтому тороплю ребят, прошу их не останавливаться. Айден мрачен, сосредоточен, постоянно оглядывает местность. Я стараюсь лишний раз не касаться его взглядом. Не могу.
Столь безопасную для нас ночную темноту разрывает яркий свет прожектора. Со стороны здания доносятся громкие голоса, и я с замиранием сердца разбираю крики: «чужие» и «взять их». Мгновенно вспоминаю людей в военной одежде, которых мы видели в коридоре.
Яркий луч света падает на нас, выводя на земле длинные тени от наших фигур. Не успеваю даже обернуться, чтобы посмотреть на тех, кто нас обнаружил. Айден толкает меня в спину и призывает бежать, и я инстинктивно слушаюсь приказа.
Шум позади нарастает. Громкие голоса раздаются все чаще, люди обмениваются приказами и краткими фразами вроде «вижу их». Джексон сдавленно матерится на испанском, задыхаясь от долгого бега, а Лиам не выдает ни единой реплики – что само по себе очень тревожный звоночек.
От грохота автоматной очереди я дергаюсь всем телом и на мгновение полностью цепенею. Пригибаюсь к земле и оборачиваюсь назад, во все глаза уставившись на мужчину в черной футболке и камуфляжных брюках. Он держит в руке оружие, направляя его вверх. Значит, это были предупредительные выстрелы.
Айден рывком хватает меня и заставляет продолжить бег. Я прикидываю, что от нас до того мужчины расстояние не больше пятидесяти футов, и, если он решит стрелять на поражение, живыми мы отсюда уже не выберемся.
Но не станут же они стрелять в простых людей?.. Даже если это военные частной компании, даже если иностранные, даже если члены какой-нибудь мафии… да господи, не будут же они?..
Но если они всех убьют, вряд ли наши тела когда-нибудь будут найдены. Машину легко разобрать на запчасти, телефоны уничтожить.
Я абсолютно не бесстрашна. Позже я буду морщиться от этого признания, от этой слабины, которую позволяю себе, от воспоминаний этой паники. Но сейчас страха во мне так много, что он не способен преобразоваться в силу или гнев. Ни один мой механизм не работает – остается только инстинкт самосохранения.
– Стоять! – слышен позади громкий окрик.
И снова залп в небо. Прямо по звездам. Безумная мысль, но мне вдруг хочется, чтобы небосвод рухнул на это проклятое место и навсегда похоронил его.
