– Их положили в почтовый ящик на въезде. – Джексон роется в кармане безрукавки и протягивает мне маленький листок. – А это, как я понимаю, тебе.
– Почтовый ящик? – слышу я недоуменный голос Лиама. – У нас есть почтовый ящик?
– Да. У тех ворот, которые мы не используем.
Я теряю нить их разговора, когда разворачиваю записку и узнаю почерк отца.
«Гадаю, планировала ли ты хоть когда-нибудь рассказать мне обо всем этом. Так или иначе, теперь ваша ужасная заброшка принадлежит только вам. Развлекайтесь.
P. S. Пожалуйста, будь осторожна, дочка».
Папа все знает.
Все мои побеги в мастерскую, она сама… как давно это не является секретом? Внезапно мне становится до боли стыдно за то, что я не рассказала отцу все, что должна была.
Папа скрывал от меня свой опасный бизнес, а я… почти все, что представляла собой моя жизнь. Почему-то теперь мне кажется, что наши проступки равноценны. А еще остро понимаю, что у нас была одна и та же причина для молчания. Страх.
Я быстро тру глаза и прячу записку в чехол телефона. Не могу поверить, что больше нашей мастерской ничего не угрожает.
Раздается резкий хлопок. Одновременно происходит две вещи: Айден мягко опускает ладонь мне на плечо, унимая мой испуг, а Джексон поднимает в воздух бутылку шампанского. Софи первая реагирует на его инициативу и раздает всем стаканчики.
Я чувствую тяжесть ладони Айдена на своем плече. Слышу смех ребят, вижу огоньки в их глазах. Вижу Джексона и читаю неуверенную надежду на лучшее в его взгляде. Вижу Софи, которая снова чувствует себя живой, яркой и настоящей.
Впервые мне кажется, что все, через что мы прошли, стоило того.
Домой мы возвращаемся поздно. Мое внимание привлекает свет, горящий в северной гостиной. Заглянув туда, я обнаруживаю папу, сидящего в кресле возле книжных стеллажей.
Никогда еще не видела его с книгой в руках. Отец листает страницы огромного атласа, и я обнаруживаю, что это детское издание энциклопедии о космосе. Заметив мой удивленный взгляд, папа немного улыбается.
– Вспомнил тут про эту вещь. Лет десять назад купил ее для тебя, отправил почтой, но посылку вернули, потому что адресат отказался от получения. Хороший атлас, кстати. Банальный, но… красивый. Пусть наконец до тебя доберется.
Папа отдает мне увесистый атлас, и я тут же теряюсь среди его страниц, полных ярких и качественных изображений. Пульсары, нейтронные звезды, линии магнитных полей и гамма-излучения… а на другом развороте, полностью черном, заголовок нового раздела, тонущего в ореоле красноватого сияния: «черные дыры – бывшие нейтронные звезды». Мне вдруг становится до безумия обидно за то, что эта книга так и не попала ко мне десять лет назад. Она была бы моей любимой.
Я закрываю атлас, чтобы не позволить ему поглотить меня на долгие часы. Сейчас есть кое-что поважнее.
– Спасибо, пап.
Когда я выпускаю эти слова, в груди становится ощутимо легче. В них вкладываю не только благодарность за забытую книгу, но и за все, что отец сделал для меня в последнее время.
Папа снова немного улыбается и поднимается с кресла. Он обнимает меня, а я, осторожно уронив атлас на кресло, не менее крепко стискиваю его в ответ.
– Тебя что-то тревожит? – бормочу я, уткнувшись лицом в его рубашку.
– Ерунда, – отвечает папа со вздохом. А потом, помолчав, вдруг произносит: – Но, если хочешь, расскажу.
– Хочу.
– Тогда пойдем перекусим.
Когда мы устраиваемся в обеденном зале, папа заказывает у нашего повара горячие бутерброды. Такое простое, домашнее блюдо – как раз то, что нужно сейчас.
Вдруг отец приподнимает голову и тихо произносит:
– Айден, присядь с нами.
Телохранитель, выйдя из тени, занимает место рядом со мной. Все это настораживает. Если папа считает, что в разговоре есть необходимость в присутствии Айдена, дело может быть серьезным.
– Помните презентацию моего проекта?
Меня обжигает стыд, когда я вспоминаю свой позор во время презентации.
– Недавно мы закончили уже третью проверку программы экзоскелета. – Папа тяжело вздыхает. – Ведущий программист обнаружил, что кто-то специально изменил часть программного кода. То, что произошло с тобой, Шелл, не было приступом. Экзоскелет был настроен неправильно.
Я вспоминаю, как эта штуковина подключалась ко мне, и легко представляю, какое влияние она могла оказать.
– В программном коде были сбои, которые привели к перегрузке канала передачи. В итоге скелет получал слишком много ложных команд, и хорошо, что не исполнял их, потому что сработали аварийные системы. Но он начал передавать столько же обратных сигналов, поэтому… получилось так, как получилось.
– И вы установили все это только сейчас? – Голос Айдена мрачен.
– К сожалению, да. – Папа прикрывает глаза и потирает переносицу.
– Во время презентации никто не увидел ошибку в командах?
– Все произошло за секунды… да и что там можно было увидеть? На мониторах все выглядело, как проявление приступа Шелл. Никто поначалу не думал, что началось все со сбоя в самом экзоскелете.
– Кто мог это сделать? – я нервно сглатываю.
Отец устало потирает лицо ладонями. Я гадаю, как давно он не отдыхает, охваченный изучением этой проблемы.
