– Шелл, что происходит? – Джексон чуть подается вперед, сидя на диване.
– Антисептик, – бросаю я через плечо. – Если у кого есть какой-нибудь антисептик, дайте, пожалуйста. Если нет, не мешайте.
Провожаемая еще более недоумевающими взглядами, я направляюсь в ремонтное помещение. Признаюсь, мне приходится бороться с желанием закрыть глаза и сделать все необходимое на ощупь, лишь бы не видеть свою машину в разбитом состоянии. Вздохнув, я поднимаю взгляд и с болью смотрю на изуродованный, побитый кузов Cerato. Ладонь сама собой сжимается в кулак, а в сердце раздаются тяжелые, гулкие удары.
Я открываю дверь водительского сиденья и сажусь за руль. Не сумев найти ничего в абсолютном беспорядке и куче ненужных бумаг в бардачке, разочарованно выдыхаю. Посидев немного, я быстро выхожу из машины и открываю багажник.
Никогда бы не подумала, что так обрадуюсь наличию старой автомобильной аптечки. Облегченно выдохнув, я хватаю ее, закрываю багажник и быстрым шагом направляюсь обратно. На второй этаж мастерской забираюсь почти бегом. Он намного меньше пространства внизу, поскольку располагается скорее по периметру здания и создает своеобразный навес в пятнадцать футов над основным залом. Помедлив, я наугад открываю дверь самого дальнего помещения.
И тут же неловко застываю на пороге. Айден стоит возле старого деревянного стола, являющегося здесь единственным нормальным предметом мебели, если не считать сложенных в углу поддонов и железных шкафчиков, будто украденных из местного колледжа.
На Айдене нет рубашки. Она лежит, аккуратно сложенная, на столе возле него. Мой взгляд нервной цепочкой мечется от его натренированных плеч к спине, а потом обратно. Телохранитель поворачивает голову, заметив меня. Моргнув, я справляюсь с оцепенением и подхожу к столу, расставляя на нем все принесенное.
– Спасибо. Этого хватит.
Голос Айдена непривычно тих – настолько, что мне приходится прислушиваться.
– Я могу помочь?
– Не стоит. – Он слегка покачивает головой. – Это пустяки.
Когда он поворачивается левым боком к свету, я наконец вижу, в чем дело. И, будь я проклята, мне впервые становится дурно при виде чьих-то увечий.
Весь его бок и часть живота покрыты кровью. Где-то она успела подсохнуть, превратившись в темную корочку, но ближе к нижнему ребру все еще зияет кровоточащая рана. Кожа начинает приобретать синеватый оттенок – намечается огромный синяк от ушиба.
– Пустяки? – вырывается у меня. – Ты совсем сдурел?!
Айден поднимает на меня взгляд, прекратив попытки открыть бутылку с антисептиком. Я слегка наклоняюсь и осматриваю рану. Она неглубокая, но обширная. Сокрушительно вздыхаю и отбираю из рук телохранителя перекись водорода. Сама открываю бутылек, достаю чистый ватный диск и пропитываю его жидкостью.
– Сядь.
Возможно, виной тому стальные нотки в моем голосе, а может, общая усталость Айдена, но он повинуется и не пытается препятствовать помощи. Он садится на край стола и выпрямляется, отчего тут же вздрагивает и задерживает дыхание на пару мгновений.
Почему от его боли сжимается и мое сердце? А ведь в таком состоянии Айден провел уже как минимум два часа. Молчаливый идиот…
Запретив себе любые посторонние мысли, я вновь наклоняюсь к ране и принимаюсь за работу. Стараюсь как можно осторожнее касаться кожи ватным диском, не причиняя еще большей боли. Однако по тому, как напрягаются мышцы его живота, понимаю, что в аккуратности не особо преуспеваю.
Я изо всех сил сосредоточиваюсь только на процессе. Аккуратно смываю кровь и грязь по краям раны, несколько раз меняя ватные диски. Айден стойко терпит, ни разу не шелохнувшись, и даже дыхание его сдержанное.
Капелька антисептической жидкости скатывается с края ссадины и устремляется вниз по животу Айдена. Столкнувшись с линией штанов, она исчезает, моментально и почти бесследно впитываясь в ткань. Я готова едва ли не выколоть себе глаза за то, что они, абсолютно не слушая сигналов разума, продолжают наблюдать теперь уже за второй каплей. Она устремляется вниз еще медленнее первой, и я ловлю ее краем ватного диска.
Взгляд Айдена ощущается кожей. Понятия не имею, с каким выражением лица телохранитель наблюдает за мной, да и не собираюсь проверять. Мне вдоволь хватает собственного напряжения.
Я скептически оглядываю результаты своей работы. Отставив в сторону все ненужное, принимаюсь за распаковку пачки бинтов, но они слишком узкие. Впрочем, до дома должно хватить, а там можно будет сделать нормальную повязку… Ну почему он молчал все это время?!
Услышав странный, мягкий и повторяющийся звук, я сначала теряюсь и поднимаю удивленный взгляд на Айдена. Только мгновением позже понимаю, что он… смеется. Тихо, будто бы сдерживая себя. Мягкий звук рождается где-то у него в груди и застревает, не до конца выходя наружу.
Я впервые слышу его смех.
– Что? – невольно спрашиваю я.
Айден позволяет себе едва слышно прыснуть от смеха. В полумраке комнаты я блуждаю взглядом по его улыбке.
– Прошу прощения. Просто у тебя такое лицо, когда ты злишься. Это мило.
