И девушки, и женщины поддерживают неприкосновенность своей частной жизни, демонстрируя отметины лишь избранным персонам. К сожалению, некоторые превращенки воздерживаются от демонстрации отметин из-за неуместной застенчивости в отношении своих развивающихся тел. Таким девушкам мы предлагаем следующее утешение: стыд и превращенка – это два понятия, неотделимые друг от друга с незапамятных времен. Девушкам не следует стремиться к избавлению от стыда, но, напротив, осознать, что это плата за возможность быть помеченной самим будущим.
В некоторых случаях катализатором стыда становятся действия злоумышленников. В частности, мы хотим отметить моду на кражу отметин – нарушение неприкосновенности частной жизни, которое Министерство будущего всячески осуждает. Производство и продажа книг, карт Таро, комиксов и других печатных материалов, содержащих изображения женских отметин, противозаконны. Тем не менее девушки, пострадавшие от подобного вмешательства, должны признать свое пособничество в данном преступлении путем несоблюдения условий личной безопасности. Несмотря на то что после подобных неблагоприятных ситуаций девушки могут испытывать стыд длительное время, их должен утешить тот факт, что запрещенные материалы быстро устаревают и выходят из обращения. Довольно скоро от них не остается и следа.
В подобных случаях время играет девушкам на руку.
Мы передвигались в ночи, как звериная стая. Юноши, девушки, превращенки – все вперемешку. Парни, приехавшие к Ребекке на машинах, предложили подвезти столько людей, сколько к ним влезет, но мы с девчонками на это не купились. После той сцены в подвале Кассандра отказалась ехать даже с Джоной. Она планировала, что он отвезет нас обратно к дому Мари, откуда рано или поздно нас заберет моя мама, но теперь все пошло прахом. Теперь мы оказались на воле посреди ночи.
– Не отходи от меня ни на секунду, – сказал Майлс. Как и большинство, он пришел пешком, и ему ничего не оставалось, кроме как присоединиться к толпе. Мы группой двигались от дома Ребекки к самому безопасному месту, какое могли себе представить: на народные гулянья в районе толкователей, до которого было меньше мили и где было больше всего шансов найти такси с водителями-женщинами. Мы были неуязвимы, покуда шли вместе и вокруг бурлило празднество. В эту ночь толкователи доставали красивейшие версии «Картографии будущего», оттирали хрустальные шары от отпечатков пальцев и завлекали посетителей сыром бри и шардоне. Событие было людное, энергичное, живое – безопасное для превращенок.
Всю жизнь в меня вбивали мысль, что во время превращения ни в коем случае нельзя устраивать вылазки из дома в темное время суток, и тем не менее как раз этим я и занималась. Я трепетала от восторга. Всего несколько часов назад подобная перспектива пробуждала во мне ужас. Теперь же радостное возбуждение пронизывало все мое тело, словно электричество провод. Возможно, меня изменило время, проведенное в шкафу с Оуэном: те две минуты уединения и желания. Возможно, Кассандра с самого начала во всем была права: быть превращенкой означало быть могущественной, красивой и притягательной. Страх был всего лишь ширмой, скрывавшей дарованные нам радости жизни.
Когда мы достигли гуляющих толп, большая группа, вышедшая с вечеринки у Ребекки, распалась. Джанин и еще две превращенки пошли искать такси, а мы с Майлсом и Кассандрой зашагали дальше.
– Идем прямиком к Джулии, – сказал Майлс. – Мне плевать на праздник. Никуда не сворачиваем.
