– Все у тебя будет хорошо, – сказала она. – Серьезно. Я вижу здесь кучу девушек, и поначалу всем плохо. Но потом они взрослеют. Выходят замуж и иногда даже находят работу. Не лучшую работу, но хоть какую-то. Живут своей жизнью. Рожают детей. Находят способы обрести счастье.
Она говорила, а я ослабляла хватку. Когда медсестра наконец потянулась за папкой, я отдала ее без возражений. Она погладила меня по голове, помогла улечься и пообещала, что никому не расскажет о том, что я учудила.
Я свернулась калачиком. Матрас был ужасно неудобный; больница экономила на постелях для здешних пациенток в пользу тех, кто был по-настоящему болен. Тогда я верила, что так и должно быть. Что я не была больна. Что, когда мои синяки пройдут, я более или менее буду в порядке.
Что, когда положенный срок пребывания в больнице истечет, я смогу вернуться домой, и все будет по-прежнему. Что я сама стану прежней.
Шаг 3. Встреча с семьей.
Прежде чем покинуть отделение реинтеграции, вы сможете побыть с родными наедине. Будьте готовы к тому, что встреча окажется напряженной, возможно, даже неприятной, поскольку вашим родным трудно смириться с новой реальностью, в которой им теперь приходится жить. Во время встречи проявите терпение и ведите себя уважительно. В сложившейся ситуации вы и жертва и провокатор и, будучи ими, обязаны смиренно принимать претензии родных.
К последнему утру в больнице все мои синяки побледнели до тускло-желтых. Они выцветали от центра к краям, и их темные контуры вызывали у меня чувство, будто я испачкалась, будто моя кожа была покрыта пятнами, которые я не могла отмыть. Все они по-прежнему болели, когда я на них надавливала – именно этим я и занималась во время заключительного совместного завтрака с другими девушками. Мы сидели в той комнате, где проходили программу, и безрадостно наблюдали, как санитарка разносит нам вафли на бумажных тарелках. Вафли были едва теплыми и клеклыми, но кроме них принесли еще кофе и блюдо с мясистым красным виноградом. Я успела закинуть пару ягод в рот, но запоздало обнаружила, что в них полно косточек, и рой крошечных кинжалов вонзился мне в щеки.
После того как завтраку пришел благословенный конец, мы разошлись по своим палатам. В этот самый момент поступила новенькая, так что мы остановились в коридоре, глядя, как ее провозят мимо. Она лежала на каталке лицом вверх, и, несмотря на то что глаза ее были открыты, у меня сложилось впечатление, что она была в отключке. Ее родители с каменными лицами шли следом.
Сияна рядом со мной взволнованно наблюдала за этой сценой.
– Ты в порядке? – спросила я.
– Что-то с ней не так, – ответила она, не сводя глаз с каталки, которую санитары в этот момент завозили в пустую палату.
– Конечно не так. Ее же похитили.
Сияна покачала головой:
– Мне кажется, она пыталась покончить с собой.
Я отступила назад, словно та девушка была заразной.
– В детстве я видела девушку, которая пыталась покончить с жизнью, когда вернулась, – сказала Сияна. – Она умудрилась разжиться упаковкой таблеток, пока была в больнице. Местные, видимо, совсем за ней не следили, раз такое случилось. Хотя это и не новость, что им тут наплевать.
В ее глазах что-то сверкнуло, нечто вроде алчности, словно мысли о смерти вызывали у нее восторг. Я не знала о ней ровным счетом ничего – ни о жизни, которой она жила до похищения, ни о том, к чему ей предстояло вернуться. Я даже не знала ее настоящего имени.
– Той девчонке повезло, как по мне, – добавила она, кивнув в сторону коридора, где новенькая пропала из нашего поля зрения. – Она в отключке и не видит всего этого.
Не дожидаясь моего ответа, Сияна злобно ухмыльнулась и удалилась в свою палату. Ошеломленная, я простояла там несколько секунд, пока шок не превратился в острое желание власти – способности предотвратить хоть какую-то из тех невзгод, что кренились в мою сторону.
Я отправилась на сестринский пост. Ноги дрожали, и мне пришлось облокотиться на стойку, чтобы они не подкосились. Я объяснила медсестре, что опасаюсь за Сияну, которая, кажется, подумывает себе навредить. Слушая меня, медсестра прищурилась, а затем подозвала на пост еще двух сестер. Склонившись друг к другу, они зашептались. Позже я узнала, что они договорились ни на секунду не спускать с Сияны глаз, пока та не покинет больницу. Но меня подробности не волновали – стало понятно, что они намерены ее уберечь, а остальное было неважно.
