— Ну, раз в несколько ночей, — девушка пожала плечами, — только не говори никому об этом. Не будем портить всемогущему управляющему репутацию, — Корделия тихо хихикнула.
— Хорошо, — вторя её улыбке, ответил мужчина. — Ты, наверное, очень устаёшь от всего этого. Спасаешь кого-то, будто жить без этого не можешь, — подметил он с искренним сочувствием.
— Я, наверное, привыкла так. Мне всегда нравилось делать кому-то приятное. В детстве у меня сердце сжималось от вида уличного кота. Может… Не могу объяснить, — тяжёлый вздох. Страшно такое говорить, будучи через стенку от главного врага, но от её заклинаний он всегда крепко спал, — я чувствую себя полезной, пусть мне и не хочется этого признавать. К тому же, я действительно, к сожалению, слишком мягкая, мне сложно наказывать людей, я всегда стараюсь их понять.
— Делия, быть полезной, может, хорошо, но не во вред себе. Ты просто чудо, и без тебя, лично я, давно бы откинулся, но постарайся подумать о самой себе. У нас нет никого, кроме нас самих, не забывай об этом. Быть немножечко сукой или совсем сукой — это не про хорошо и не про плохо. Это стиль жизни. В тебе много предрассудков, но мир не делится на добро и зло в чистом виде. Прислушайся к себе, когда надоест понимать других.
— Хорошо. Я учту, Эйден. Особенно, когда найду у тебя очередную дозу, — Корделия с небольшим упрёком взглянула на друга, всё никак не отойдя от того случая с передозировкой.
— Я чист уже третью неделю, Делия. Ну прости. Ты же видишь, я честно стараюсь.
— Проехали. Пожалуйста, держись. Я не смогу без твоих стихов и наставлений, — девушка открыто улыбнулась.
— О, когда я встану на ноги, посвящу тебе оду, — мужчина хрипло рассмеялся, вызвая румянец на лице ведьмы. Ему действительно становилось легче. Корделия перерыла кучу книг, некоторые из которых наглым образом стащила из кабинета Майкла, чтобы восстановить организм Эйдена. Серовато-жёлтая кожа потихоньку приобретала здоровый цвет, язвы на руках практически полностью исчезли, головные боли отступали. Пару раз наркоман не сдержался и принял, но после той передозировки совершенно искренне останавливал себя. Сначала он не верил в своё исцеление, особенно во времена сильнейшей ломки, когда Верховной приходилось запирать его в комнате, чтобы он не убил никого ради дозы. Но сейчас мир вокруг становился ярче, а в голове даже мельком проявлялись давно забытые сюжеты рассказов. Прийти к такому результату без магии стоило бы гораздо больших усилий и не одного года терапии, но девушка постаралась на славу, подарив парню веру в будущее.
— Я так есть хочу, — прошептала Корделия. Вернувшись из Ада, девушка с помощью своих сил залечила порез, оставленный Папой Легба, но, проснувшись с утра, обнаружила, что затянутая рана вновь кровоточит. Как бы Делия не пыталась, порез не заживал. Радовало только то, что кровь сочилась медленно, и она несколько раз в день меняла вату и пластыри. Приходилось носить платья без вырезов, чтобы Миртл и Эйден не обнаружили рану и не заволновались. Странно, что по ночам ведьма теряла слишком много крови, будто бы её кто-то откачивал или высасывал. Поэтому Корделия была постоянно сонная, замёрзшая, уставшая и очень хотела сладкого.
— Можем пойти на кухню и что-нибудь взять.
— А если Лэнгдон проснётся? — ей совершенно не хотелось слушать колкости от Майкла или, того хуже, идти в его кабинет. За прошедшее время Антихрист уже целенаправленно караулил ведьму по утрам около её покоев, чтобы, наконец, провести это несчастное собеседование. Пару раз она даже согласилась, а ещё пару раз он затащил её туда силой. Но ни единого разочка они не пообщались хотя бы просто нормально, не говоря уже про хорошо и спокойно.
— Да брось, с чего бы ему просыпаться? — на её лице он увидел сомнение. — Ладно, если что-то произойдёт, я возьму вину на себя. На тебе лица нет, пошли поедим. Как думаешь, у них в холодильнике есть бургеры?
— Если бы, — рассмеялась девушка, — было бы круто найти парочку с беконом. Я в детстве частенько их ела.
— Только в детстве?
— Ну нет, но в последние годы как-то не до этого было, да и фигуру берегла, — она скромно рассмеялась.
— Я после травки так отжирался, помню. Родительский холодильник обносил полностью. Так что если отказываешься спуститься на кухню, значит, не голодна.
— Это манипуляция, Эйден.
— Да, на которую ты вот-вот поведёшься. Давайте, мисс Гуд, что нам осталось в условиях апокалипсиса? Неужели мы не имеем право набить желудки? — мужчина протянул ей руку, смотря с вызовом.
— Сам будешь оправдываться перед Майклом, — всё-таки принимая предложение, девушка поднялась с постели, почувствовав головокружение и желание немедленно завалиться обратно.
— Я просто возьму тебя за руку, и мы сбежим. Хотя я ещё недостаточно в форме. Так что ты сбежишь, а я приму удар на себя, как полагается истинному джентльмену.
