— Уже не терпится? — ехидно спросил Антихрист, явно ощущая свою доминантность в этой ситуации. Корделия свою слабость показывать до последнего отказывалась, а потому дёрнула его светлую прядь, против воли улыбнувшись. — Вредная, противная стерва. И кто из нас ещё маленький?
Зайдя в свои покои, управляющий усадил Верховную в кресло и стащил с кровати бордовое покрывало, укутывая совсем смущённую ведьму.
— Как дела, Корделия? — спросил этот невыносимый подлец, занимая кресло напротив.
— Ты насильно притащил меня сюда, чтобы спросить, как у меня дела? — приподнятая бровь и недовольный взгляд должны были, как обычно, разозлить его, но Майкл лишь сдерживал смех. Сложно воспринимать врага всерьёз, когда с тобой говорит лишь его голова, выглядывающая из-под покрывала.
— Ну вот и почему ты такая ядовитая? Я с тобой спокойно разговариваю, пытаюсь, по крайней мере, а ты вечно недовольная.
Корделия захотела стукнуть себя по лбу. Неужели действительно не понимает?
— Даже если опустить тот факт, что ты убил практически всех, кто мне дорог, уничтожил планету и держишь меня в этой клетке, меня всё ещё раздражает, что ты играешь в Бога, что ты собираешься каждый месяц кого-то убивать, — он собирался запротестовать, но она исправилась, — или не убивать никого, если все будут хорошо себя вести, но мы оба знаем, что это невозможно, также я ничего не знаю о твоих дальнейших планах.
Майкл чувствовал, как ухмылка сходит с лица, а по телу струится злость, которая ощущается глухими ударами по вискам и покалыванием в кончиках пальцев.
— Мне вот интересно, мисс Верховная, — в этот момент зашла служанка и поставила на стол поднос с чаем. После её ухода он продолжил, — почему ты понимаешь всех вокруг, всем сочувствуешь, всем этим разлагающимся ушлёпкам вроде Эйдена…
— Не называй его так!
— Но при этом не можешь, да что там, даже не пытаешься понять меня? Неужели я не заслуживаю и капли твоего сострадания? Почему, Корделия?! — Антихрист вдруг перестал контролировать себя. Вокруг затухли свечи, некоторые окружающие предметы поднялись в воздух, а сам Майкл навис над девушкой, опираясь на подлокотники. Кожа его побелела, а глаза были полностью чёрными. Корделия слышала утробное рычание. — Дешёвая лицемерка! — в комнате становилось жарко, а на полу она увидела пару змей и скорпионов. Голубоглазый Майкл был сейчас где-то глубоко внутри этого демона, и нужно было как-то его вытаскивать, пока он не поубивал всех здешних жителей и не разгромил само здание. Делия практически осязала обиду, исходящую от парня.
— Я понимаю тебя, Майкл, правда, — ведьма дотронулась рукой до его щеки и с вполне искренней нежностью погладила холодную кожу большим пальцем. Она сохраняла спокойствие, хотя звучала скорее задавленно и глухо. — Я представляю, через что тебе пришлось пройти, но ты себя не понимаешь. К чему ты пришёл? Людей практически не осталось, земля сгорела дотла. Дорогой тебе человек погиб, не без моей помощи, я признаю, но всё же. Ни солнца, ни воздуха. Ты запер всех нас и себя в этой огромной клетке, стравливаешь друг против друга и наблюдаешь, как кукловод. Я просто не понимаю, как можно так относиться к людям. Я не знаю, что ты будешь делать дальше, да ты и сам, наверное, не знаешь. Неужели ты этого хотел? Ты же не такой, — она всё ещё поглаживала его щёку и заправила выбившуюся прядь волос ему за ухо, с невыносимой болью смотря в его уже холодно-голубые, практически синие, глаза. Её прикосновения мгновенно успокоили Антихриста, да он даже с трудом мог сосредоточиться на её словах, чувствуя на себе тепло бархатных рук. Как же чертовски права она была! Он сам себя загнал в ловушку собственных амбиций, не имея права показывать другим кого-то, кроме циничного деспота. Лэнгдон хотел в сию же секунду упасть на колени и стыдливо расплакаться. Но приняв этот порыв за минутную слабость от нахождения рядом с такой милой ведьмой, надменно улыбнулся и, подав ей чай, сел обратно в своё кресло.
— Хорошо, тогда поговорим о твоём отношении к нашим гостям, — как ни в чём не бывало начал он. Верховная решила, что надо уже ответить на все его вопросы, чтобы больше на всякие там собеседования он её не звал. От тёплого напитка девушка согрелась, но не спешила скидывать с себя покрывало. Всё только что произошедшее заставляло обоих испытывать неловкость.
— Опять я должна помогать тебе выбирать смертника? — рядом с ним она менялась. Усмешка, его фирменная усмешка, всё чаще появлялась на фарфоровом личике, что не могло не беспокоить.
— Корделия!
— Ну что ты хочешь от меня услышать? Как я к кому отношусь? Хорошо. Алекс — моя подруга, она очень милая и безвредная. О Бэтти ничего не могу сказать, какой-либо неприязни у меня она не вызывает. Моё отношение к Миртл тебе и так понятно, и я даже не посмотрю в твою сторону, если с ней что-нибудь случится, никакого понимания ты точно не получишь.
«Чёртова манипуляторша! И почему никто не видит, какая она хитрая?»
— Николя просто добрый и приятный музыкант.
— Эйден? — почему-то видеть, как эти двое сблизились ему было не особо приятно.
