Спасение мстителя (ЛП) полностью

— Что? Ты правда решила, что я оставлю вас одних без няньки? — крикнул он, улыбаясь на ее поднятый в воздух кулак. Неделю назад он попросил маму Эшлин посидеть с девочками, пока он сам не вернется домой. Не потому что не доверял Софии и ее подругам, а потому что не доверял парням, с которыми они тусовались.

В ту ночь Винсент больше не возвращался. Габриэль получил пулю в живот, и Ви слишком боялся оставлять друга на попечение врача.

Из-за того, что был так занят, играя в сиделку, Ви в итоге свалился на диване Василия и на следующий день не встречал Софию из школы. Ее схватили прямо на улице в квартале от дома.

Внезапно мысленный образ сестры из здоровой молодой девушки преобразился в изможденное изуродованное тело с многочисленными отметинами на руках. Грязные, спутанные каштановые волосы. Посеревшие после смерти синяки на коже. К тому времени он уже несколько месяцев совершал ночные обходы моргов, отказываясь верить, что она просто ушла, и почти накрыл труп девушки и двинулся дальше. Но вдруг заметил крыло ангела, вытатуированное на ее запястье. Учитывая, сколько татуировок в двадцать лет было у него самого, Винсент не имел права отказать сестре набить рисунок размером с серебряный доллар. Он медленно поднял глаза на лицо Софии и почувствовал, как человечность вытекает из него и стекает в слив на полу. Желание уничтожить тех, кто убил его младшую сестренку, исходило из глубины души.

Он прижал ладони к горевшим глазам, когда тяжелая ладонь легла ему на плечо.

— Давай, Ви. Поехали домой.

Он позволил Габриэлю увести себя, и они вышли через открытую Куаном дверь. Все молча покинули склад и сели во внедорожник.

Если бы только знать, что в ее день рождения он видел сестру в последний раз. Если бы только встретил ее из школы, как любил делать. Черт возьми, если бы только гребаный Стефано не подставил Габриэля той ночью, чтобы избавиться от конкурентов!

Если, если, если.

Мысленно злобно захлопнув дверь к бесполезным предположениям, Винсент уставился в окно «Эскалейда» на проносившиеся мимо бесконечные городские кварталы.

Как и вся прошедшая неделя.

— Высади у моего места, — сказал он водителю, прежде чем они выехали на шоссе.

— Ты едешь домой, Ви, — сообщил ему Габриэль с пассажирского сидения.

Винсент пнул его кресло.

— Высади у моего места. Я хочу забрать свой мотоцикл, — соврал он.

Габриэль обернулся, и стало видно, как у него играли желваки. Он злился, потому что слышал ложь.

— Первым, мать твою, делом с утра я хочу видеть твою рожу дома. Если тебя не будет, я приеду и сожгу эту мастерскую дотла. Уяснил?

Винсент почувствовал, как уголки губ приподнимаются в ухмылке. Но ненадолго.

— Ага, брат. Понял.

Габриэль повернулся к Куану и прорычал заехать в Квинс в район Форест-Хиллза. Винсент пользовался отремонтированной автомастерской, когда не был в настроении ехать в Олд-Уэстбери. Они с Габриэлем держали еще квартиры в Астории. Более комфортабельные, но не напичканные тайниками с оружием и другими неприличными вещами, как это место. И там Винсент не хранил свои «Харлеи».

Нужно ее увидеть.

Он стиснул зубы от желания хорошенько вмазать своему внутреннему Фанату Ники. Гребаный идиот не давал ни минуты покоя, надоедая уже несколько дней.

А если бы не... «Что она сейчас делает? Она в порядке?» или «Останется она в комнате Калеба или ей дадут свою»?

Эти мысли, от которых волосы вставали дыбом, сопровождались эгоистичным порывом прорваться сквозь гребаный проволочный забор вокруг клуба, чтобы убедиться, что она одна. Винсент подавил желание удариться головой о стекло. Или о дверную раму. Она жестче.

Хорошо ли она питается? Заботится ли о себе? Снятся ли ей кошмары? Напугана ли она? Чувствует ли одиночество. Все еще в плохом настроении? Быстро ли выздоравливает? Больно ли ей?

Такая же нежная у нее кожа? Так же соблазнительно ли пахнет с тех пор, как он держал ее в своих объятиях? Ее волосы такие же густые и яркие, как он помнит?

Он проглотил стон и недовольно уставился на красный сигнал светофора, перед которым они остановились.

Какого хрена с ним происходит? С каких пор ему интересно, какая у женщины кожа? Или вообще замечает подобное? С каких пор он распаляется от одного лишь женского запаха, а цвет волос заставляет чувствовать себя так, словно только что выпил упаковку «Виагры»?

Он поерзал на дорогой коже сидения и велел Куану нажать на газ.

Ему надо остыть. Ника была под запретом. Он это знал. Смирился с этим.

Или так думал.

Особенно теперь, когда знал, через что она прошла. После такого испытания она больше всех заслуживала мира и счастья. С ним ей этого никогда не увидеть. Не в тех жестоких кругах, в которых он вращался. Так же стоит держаться подальше от Калеба после того, как наговорил ему гадостей. Винсент зарвался, вымещая собственную вину и раскаяние на байкере.

За все годы Винсент помогал многим девушкам, но ни одна так не действовала на него, как Ника. Почему он не мог справиться со всем этим дерьмом, не принимая так близко к сердцу?