— Любви? Да нас тошнит друг от друга! Мы не спим вместе уже несколько лет, а два дня назад в институте мне рассказали, что у него безумный роман с молоденькой аспиранткой, она моложе его на двадцать лет, ей всего двадцать три. Двадцать три, Аня, а мне уже скоро тридцать восемь! Он не хочет жить дома, он хочет к ней!
— Может быть, это мимолетное увлечение и скоро все закончится? Ты потерпи чуть-чуть, он перебесится, знаешь — седина в бороду… И потом снова будете мирно жить-поживать и добра наживать… — Аня говорила монотонно убаюкивающим голосом.
— Анька, я ему сказала то же самое. Мы женаты практически девятнадцать лет, столько всего пережили, у нас единственная дочь, общая недвижимость, карьера и репутация, черт возьми! Мы вышли на достойный уровень. А он ответил, что это истинное чувство, а не очередной романчик. Заметь, не очередной романчик. То есть у моего благоверного очередные романчики были, и ему есть с чем сравнивать. Он не считает нужным даже скрывать свои похождения. Но о такой девушке, как Оля, он мечтал всю жизнь, а наш брак его не устраивал с самого начала. Шестов сказал, что все обязательства передо мной он считает выполненными, дочь уже взрослая, летом оканчивает школу. Разумеется, он не отказывается помогать дочери, он будет платить хорошие алименты, но жить он хочет только с любимой женщиной. Ему сорок два года, и остаток жизни он мечтает прожить именно с ней. Я сказала ему, что при такой разнице в возрасте их совместная жизнь продлится от силы лет десять — пятнадцать, а потом, когда он поизносится и будет ей не нужен, она его бросит. И знаешь, что ответил мой муженек?
Он не исключает такой вариант! Но он сделал выбор: он проживет эти десять — пятнадцать— двадцать лет, сколько Бог даст, именно с ней, а потом — не важно. Зато на том свете ему будет что вспомнить. Вспоминать о нашем браке на том свете он не собирается. Нет, Аня, он твердо решил уйти.
Аня вздохнула:
— Да, похоже, это у него серьезно. Алина, но, если ваш брак давно потерял смысл, ты сама говорила, что вас ничего не связывает, кроме общего имущества, и дочка уже взрослая, и для нее развод не будет ударом, может, стоит его отпустить? К чему мучить себя и его? Понимаю, без мужа тяжело, я-то знаю это, как никто другой, но тебе только тридцать восемь лет! Ты хороша собой, обеспечена, ты можешь прекрасно устроить свою жизнь…
— Обеспечена?! — взвилась Алина. — Нам же придется все делить! Квартиру, машину, все! Он сказал, что я не имею права становиться на пути к его счастью! Его счастью! Ты слышала?! Она его мечта, мечта всей его жизни!
— Лина, Лина, угомонись! Если он действительно потерял голову, это может случиться с каждым, попытайтесь разойтись цивилизованно, сохранить какие-то дружеские отношения хотя бы ради дочери…
— Я НЕ ХОЧУ расходиться! НЕ ХОЧУ! Я не хочу быть разведенной женщиной, женщиной, которую бросили! И я не хочу ничего делить! — Остановить Алину было невозможно.
Аня понимала, что Шестов как таковой Алину интересовал мало. Рушился ее блестящий имидж красавицы и умницы, у которой все замечательно: прекрасная семья, престижная работа, достаток и благополучие. И дело было не столько в деньгах, сколько в уязвленном самолюбии.
— Лина, но ведь и ты не без греха. Вы с Андреем Гербером…
— Что Андрей! Он мне даже ни разу не позвонил, а на мои звонки не отвечает! Я нужна была ему только в качестве удобной, совершенно нетребовательной любовницы. Такой мамочки-утешительницы…
«И это чистая правда», — мысленно прокомментировала Аня.
— А кстати, почему он взял фамилию жены?
— Кто?
— Андрей Гербер.
— Потому что его фамилия Коровин. Вероника наотрез отказалась брать его фамилию. Вероника Коровина, можешь себе такое представить?
— Такое представить не то что трудно, а в принципе невозможно!
— А кроме всего прочего, еще тогда, давно, перед свадьбой, они подумывали не уехать ли им в Израиль, вот он и взял фамилию жены. Андрей Гербер — это звучит красиво.
— Понятно. Скажи, а ты знаешь, как зовут любовника Вероники? Ты его видела?
— Видела мельком один раз: очень красивый высокий седеющий мужик, зовут, кажется, Игорь, но она тщательно скрывала отношения и не распространялась на эту тему.
— Он женат?
— Да, и ребенок есть, а что ты так интересуешься?
— Вспомнила вот что-то. — И Аня постаралась быстрее свернуть разговор.
Александр Петрович Бобырев восхищенно смотрел на сидевшую перед ним Валерию Богатыреву, до замужества Гербер. «Какая она вся шоколадно-ореховая», — умилился он. Фантастически похожая на свою сестру двадцатисемилетняя Валерия была еще краше: нежное личико с персиковой кожей и бархатными карими глазами обрамляли блестящие каштановые локоны; фигура была под стать лицу: не очень высокая, по-девичьи тоненькая. Одета молодая женщина была просто и неброско: в джинсы и облегающий свитерок, но это не была дешевая одежда масс-маркета, а качественные вещи из фирменных магазинов. «Насколько мне известно, девушка нигде не работает, официально не замужем…»
