— Валерия Владимировна, — Бобырев говорил ласково и проникновенно, — расскажите, пожалуйста, когда вы последний раз виделись со своей сестрой?
— Вероника позвонила в среду и сказала, что хочет заехать ко мне в гости, мы давно не виделись и она соскучилась по мне и по моей дочери, Вероника очень любит… любила Ниночку. — Голос девушки задрожал, и карие глаза наполнились слезами.
— И как вы провели вечер среды? О чем вы разговаривали с сестрой?
— Да особенно ни о чем, все, как всегда, говорили о Нине, о школе, потом я стала жаловаться на маму. Понимаете, у нашей мамы всегда был непростой характер, а с возрастом он стал все больше портиться. Мама стала очень упрямой и резкой, Вероника мало общалась с мамой, они друг друга раздражали, поэтому мне приходилось как-то их мирить, налаживать отношения… — Валерия достала из сумочки носовой платок, и Бобырев почувствовал запах карамели, шоколада и еще чего-то необъяснимо приятного. Какой-то новогодний запах.
Духи такие, догадался Александр Петрович.
«Сейчас она будет заговаривать мне зубы, рассказывать про маму и вообще забивать эфир всякой ерундой», — устало подумал Бобырев.
— Валерия Владимировна, незадолго до своей смерти ваша сестра разговаривала с вами по телефону и просила вас, настаивала: «Не делай этого!» Что же такого вы сделали или собирались сделать, милая Валерия Владимировна? — Он постарался, чтобы голос звучал как можно мягче. — Что так рассердило вашу сестру?
Женщина подавленно молчала.
— Ну хорошо, не хотите отвечать на этот вопрос, ответьте на другой: знаете ли вы Красовского Игоря Николаевича и какие отношения связывали вашу сестру с ним?
Он едва успел закончить фразу, как Валерия покачнулась и чуть не упала навзничь. Губы ее затряслись, она скорчилась на стуле, лицо посерело и исказилось жалкой гримасой, от шоколадно-орехового очарования не осталось и следа.
— Он сказал, что их связывали исключительно деловые отношения, и они с Верой только добрые товарищи… А мы… мы обязательно должны пожениться… только нужно чуть-чуть подождать, пока обернутся деньги… — Она зарыдала, уткнув лицо в ладони.
— Валерия, он — это кто? Кто он?
— Игореша, — пролепетала она, подняв к нему личико с черными потеками туши, — Игорь Красовский…
«Вот это да!» — Бобырев чуть не присвистнул от удивления, но вовремя спохватился, налил воды в стакан и протянул Валерии. «Вот ведь влипла, дурочка», — сочувственно подумал он.
Лерочка родилась, когда ее сестре Веронике исполнилось десять лет. Маленькая Вероника с удовольствием помогала маме нянчиться с маленькой живой куклой, а когда стала чуть постарше, уже совершенно осознанно и ответственно занималась младшей сестричкой: заплетала ей косички, отводила в детский сад, потом помогала делать домашние задания и порой вместо мамы ходила на родительские собрания в школу. Ревности и соперничества, как порой бывает в некоторых семьях с двумя детьми, в семье Гербер не существовало: родители одинаково любили обеих дочек и одинаково мало уделяли им внимания, так как всегда очень много работали. Вероника, девочка не только очень красивая, но и очень умная, сначала просто любила свою маленькую несмышленую сестричку; позднее, когда Лерочка подросла и пошла в школу, а Вероника уже поступила в институт, она еще стала и жалеть бесхитростную и бестолковую Леру. Лера всегда и во всем слушалась и подчинялась Веронике, и вовсе не потому, что сестра активно давила на нее, нет, Лера по природе своей была существом ведомым, и в принципе не могла принимать какие-то собственные решения, а уж тем более претворять их в жизнь.
Лерочка росла очень хорошенькой и не эмоциональной девочкой, была не особо разговорчива и училась весьма посредственно. Единственное, где она преуспевала, — это на уроках домоводства: Лера старательно шила, с удовольствием готовила, а дома сноровисто убирала квартиру. Вероника только недоуменно покачивала головой: сама она готовила в случае крайней необходимости, без малейшего удовольствия, а шить не умела вообще.
Худо-бедно, Лера окончила восемь классов и по совету Вероники поступила в колледж по специальности закройщик-модельер. Но и здесь ее ожидали трудности: придумывать костюмы и строить выкройки Лере было сложно: фантазия у нее была слишком бедная, чертила она из рук вон плохо, и, когда девчонки из группы начинали вдохновенно вещать о самореализации, Лера растерянно отмалчивалась — она и слово это толком понять не могла.
В восемнадцать лет Лера выскочила замуж и вскоре после свадьбы родила здоровую, спокойную и красивую девочку. Лерин муж занимался бизнесом. Это звучало очень солидно, а что это был за бизнес, в чем он заключался — Лере не пришло в голову поинтересоваться. Муж гордился красотой молодой жены, одевал ее и дочку, как кукол, Лера с удовольствием занималась дочуркой и безупречно вела хозяйство, дома царила идеальная чистота, и на плите всегда стоял свежий обед. Все были довольны и счастливы.
