Игорь быстро нашел покупателя на квартиру, помог собрать и оформить все необходимые документы, и через две недели квартира была продана, а деньги получены Красовским. Красовский еще в самом начале их романа посоветовал Лере ничего не рассказывать сестре об их отношениях: «Леруся, у нас с Вероникой был легкий флирт, только и всего. А сейчас мы добрые товарищи, но все равно Веронике будет немного неприятно, что я отношусь к тебе иначе, чем к ней. Ты мой маленький беспомощный котенок, о тебе нужно заботиться и опекать, а Вероника слишком умная и независимая, в ней нет этой трогательной женственности и мягкости. Она одной безжалостной фразой может легко разрушить наше маленькое беззащитное счастье». Глубокий бархатный баритон завораживал, Лера смотрела в голубые настойчивые глаза Игореши и согласно кивала.
— Скажите, Валерия Владимировна, а как ваша сестра узнала о том, что вы продали квартиру и отдали деньги Красовскому? — осторожно поинтересовался следователь.
Валерия втянула голову в плечи и скорчилась на стуле. Александру Петровичу она напомнила маленькую девочку, которая страшно боится наказания за свой проступок и мечтает спрятаться где угодно — в шкафу или под столом, лишь бы только избежать суровой отповеди.
— Понимаете, Вера, она очень любит… — Тут Лера на секунду замолчала, потом всхлипнула и уткнулась в носовой платок. — Вера, она очень любила мою дочь, Нинульку. Она требовала, чтобы Нина посещала хорошего репетитора по английскому, Вера сама мне ее рекомендовала. И вдруг Вероника случайно встретила эту англичанку в «Стокманне», которая пожаловалась, что Нинулька уже как месяц не ходит на занятия. А я решила, пусть Нина немного отдохнет, а я денег сэкономлю… Ну и вот, — Валерия прерывисто вздохнула и шмыгнула носом, как провинившаяся школьница, — Вера вечером приехала ко мне домой и стала меня выспрашивать. Она, знаете, так жестко со мной разговаривала, выясняла, куда я трачу деньги, на что, и как-то так получилось, что я ей рассказала о продаже квартиры. А что такого, это моя квартира, и я могу ею распоряжаться! — Эту фразу Лера произнесла не вполне уверенно и с вопросительной интонацией.
— Конечно, конечно, — поспешил ее ободрить Александр Петрович, — вы же собственница и имеете полное право!
— Да, собственница. — Валерия слегка ожила, вздернула подбородок и немного выпрямилась на стуле. — Но, понимаете, она все выпытывала у меня, как мне такое могло прийти в голову, и я ей сказала, что мне посоветовал Игореша. — Лера отчаянно покраснела.
— Но вы же молодая и не вполне опытная женщина, — пришел ей на помощь Бобырев. — Ничего странного, что вы обратились за помощью к любимому мужчине…
Лера прерывисто вздохнула:
— Мне так тяжело об этом вспоминать. Когда я сообщила сестре, что мы с Игорем любим друг друга и собираемся пожениться, она замолчала. У нее лицо стало просто каменное. А потом она ушла и хлопнула дверью. И даже слова на прощание мне не сказала.
— Валерия Владимировна, а вот вечером в пятницу, в тот самый вечер… — Бобырев слегка понизил голос: — Когда ваша сестра была на даче у Шестовых, вы позвонили ей… о чем вы разговаривали?
Валерия отвела каштановый локон от лица и посмотрела прямо в глаза Александру Петровичу. Даже сейчас, заплаканная, с потеками туши, она была чертовски хороша.
— Я очень переживала, что мы так плохо расстались. Понимаете, Вероника никогда так прежде не вела себя. Она ушла и не сказала ни слова. Я хотела ей все объяснить, может быть, попросить прощения, хотела, чтобы все было как прежде! И я позвонила ей, я сначала не знала, как начать разговор, я боялась, потому что Вера она такая… очень умная, а я рядом с ней… всегда теряюсь…
— И Вероника вам сказала?.. — мягко поторопил Александр Петрович.
— Она мне сказала: «Валера, как можно было такое сделать!», но, по крайней мере, она уже не молчала, а хотя бы начала говорить со мной, и я так обрадовалась!
— А что потом?
— А потом Вера сказала: «Хорошо, Валера, завтра я приеду и мы с тобой серьезно поговорим». Она меня Валерой называла, как в детстве. И все. Мы попрощались.
— Валерия Владимировна, значит, вы продали квартиру и отдали деньги, вырученные от ее продажи, Красовскому Игорю Николаевичу? И он обещал вложить эти деньги в акции? А какую-то расписку он вам дал? — уточнил Бобырев.
— Расписку? — удивилась Валерия — Никакой расписки не было, я отдала ему деньги, и все.
— А вы не знаете, может быть, он еще у кого-то занял денег, например, у вашей сестры?
— Не знаю, Вероника мне ничего мне об этом не говорила. Она мне вообще ничего не говорила. Она считала, что я маленькая. — Лера слабо улыбнулась, и тут же слезы снова потекли по лицу. — Как же я теперь буду жить, без Вероники? — Она растерянно посмотрела на Бобырева.
На этот риторический вопрос Александру Петровичу ответить было нечего.
