Конечно, мужчина он привлекательный, но это все, что она может о нем сказать. И теперь уже совершенно ясно, что как женщина она его интересует мало. Она помогает следствию раскрыть убийство, ну, а то, что Сергей связан с Бобыревым, понятно даже младенцу. Она помогла ему выйти на след своей подруги. Она фактически сдала ему Алину.
Красовского Аня не жалела ничуть, но Алина столько лет была ее подругой! Одной из двух самых близких. Как-то так сложилось, что знакомых и приятельниц у Ани было много, а подруг всего две: Люба и Алина. Нет, конечно же, Алина была не такой близкой и задушевной подругой, как Люба, такой, как Люба, в природе больше не существует, это единичный экземпляр. И пусть Алина не всегда была искренна, а в большинстве случаев всегда неискренна, и пусть она чрезвычайно продуманна и порой высокомерна, но что-то же связывало их на протяжении этих двадцати с лишним лет. Они созванивались и встречались, жаловались на мужей, когда у Ани еще был муж, радовались успехам детей, давали друг другу женские советы, не всегда же все было так фальшиво и безрадостно, как сейчас.
Сергей использовал ее как подсадную утку, а она на радостях начала в клюве таскать ему информацию о своей подруге и ее семье. Но ведь Красовский хотел ее, Аню, убить или покалечить. Он организовал нападение в подъезде, попытку наезда, угрожающий звонок. Ее хранил Господь, а если бы нет? Что было бы с Колей? Аня защищалась, как могла, а то, что в результате всего выплыло, что тут еще и замешана Алина, то она, Аня, в этом не виновата. Она этого не знала. Может быть, предупредить Алину? О чем? О том, что на съемной квартире Красовского была найдена антикварная вещица? Но вполне возможно, что такая тарелочка с эмалевой росписью есть не только у Ани и Алины, но еще у нескольких семей в городе. Нет, молчание определенно золото, решила Аня.
Сигарета давно была выкурена, но легче Ане не стало. Хорошо, что завтра воскресенье. Не всегда же ей быть такой правильной девочкой. Так хочется стать неправильной и легкомысленной и чтобы атрофировалось это чувство долга, висящее на ней, как жернов. Кажется, она родилась с этим жерновом на шее. Нужно его сбросить, хотя бы до завтрашнего утра.
Коля сдан родителям, и она имеет полное право напиться. В кухонном шкафчике, служащем Ане баром, стояли приторный «Бейлис» и кокосовый «Малибу», но Аня выбрала бутылку сухого испанского вина. Налила половину бокала — чего уж тут десять раз наливать в рюмочки, морока одна, и медленно, с наслаждением выпила почти до дна. Она подумала, может быть, позвонить Любе, взглянула на часы. Пол-одиннадцатого. Стыдно Любе звонить. Еще не поздно, но почему-то стыдно. Аня посмотрела на бокал, допила остаток и решила быть неправильной девочкой до конца: она не стала расстилать постель, поскольку ее маленькая гостиная служила ей же и спальней, а кинула подушку на диван, укуталась пледом и провалилась в неправильный сон.
Во сне ей было так же тоскливо и одиноко, как наяву.
«Я должна кому-то позвонить и рассказать, как мне плохо, и мне сразу станет легче, и я пойму, что я не одна, что у меня есть любимый человек, которому я нужна и который заботится обо мне. Но кому, кому я могу позвонить? Саше?» «Твой муж Саша умер», — спокойно ответил ей чей-то голос. «Но кому же мне тогда позвонить?» Аня пыталась припомнить другие имена, но вспомнить было нечего. В ее жизни никогда не было мужчины, в котором она была бы уверена. А как хотелось обрести это чувство надежного плеча! Тоска скрутила ее так, что тяжело стало дышать, Аня скорчилась под пледом от холода и через несколько минут проснулась.
Чуть слышно тикал будильник. Она встала и на цыпочках прошла в комнату сына.
Созерцание спящего ребенка ее всегда успокаивало, тоска отступала, и приходило понимание, что все в жизни не так уж плохо, если ее котенок спокойно и крепко спит в своей постели.
Аня осторожно включила маленький ночник, слабый свет выхватил из темноты кровать и часть окна.
У Джона Бойнтона Пристли есть такой рассказ «Зеленая комната». Аня плохо помнила его содержание, но, кажется, в той зеленой комнате происходили чудесные события. Именно поэтому она решила, что комната сына будет оформлена в зеленых тонах. И это было очень удачное решение: светло-зеленые стены и шторы цвета мятой травы создавали в комнате особую атмосферу спокойствия и умиротворения. Когда Коли не было дома, Аня порой ложилась отдохнуть в комнате сына, и тут же ее окутывали покой и ожидание волшебства.
Но сейчас кровать сына была аккуратно заправлена, Коли не было. У Ани замерло сердце. На несколько мгновений она оцепенела, пока не сообразила:
«Сегодня он ночует у родителей, я сама отвела его вечером». Волна одиночества с новой силой захлестнула ее. На мгновение мелькнула мысль позвонить родителям, спросить, как прошел вечер, услышать голосок Коли, он так смешно, гортанно, на французский манер, выговаривает букву «р». «Совсем рехнулась, — сказала Аня самой себе, — посмотри на часы». Будильник показывал полвторого ночи.
