Маленькая девочка, всего в жизни она добивалась сама: из небольшого областного городка приехала в Екатеринбург и — сама, сама! — без всякой протекции поступила в университет, блестяще его окончила и сейчас столь же хорошо учится в аспирантуре. Сколько она мыкалась по общежитиям и съемным квартирам, вполне понятно, почему ей так хочется иметь свой дом, свое гнездо. Они будут вить его вместе, они вместе создадут маленький счастливый мирок их семьи. Сорок два для мужчины — это самый расцвет, что бы там ни говорила его бывшая жена. С Олей он чувствует себя таким молодым и счастливым, как двадцатилетний мальчишка, и в двадцать пять, и в тридцать он не ощущал в себе такого потенциала… С Алиной все было не так, да и с другими тоже… Только с Олей он почувствовал себя настоящим мачо, героем-любовником, и все-все он отдаст ей — каждую свою свободную минуту и всю свою нерастраченную любовь. Какое безграничное наслаждение получает он, балуя свою Оленьку; только сейчас он понял, что значит отдавать и дарить с радостью и любовью, у него кружится от счастья голова, когда видит сияющие глаза Оли, когда она примеряет новую пушистую кофточку или тоненькое колечко с переливающимся камешком. У Оли все должно быть настоящим и дорогим: и камешки, и шубка, девочка экономила всю жизнь, теперь с этим покончено, его невеста достойна самого лучшего.
И завтра все будет хорошо, потому что не может быть иначе, и он никому не позволит разрушить свой маленький мир.
В воскресенье Аня проснулась очень поздно, с тяжелой головой и таким же тяжелым настроением. Вставать страшно не хотелось, и она долго лежала под одеялом, потом встала, закуталась в махровый халат и подошла к зеркалу. Под глазами набрякли мешки, лицо бледное и помятое. «Красавица!» — прокомментировала Аня свое отражение. Сейчас она выглядела на свои тридцать семь и ни годом моложе.
Нужно срочно себя реанимировать. Война войной, а внешность — это святое. Аня приступила к комплексу косметических процедур. Спустя сорок минут она смотрела на себя в зеркало более радостно. Кожа порозовела и подтянулась, мешки под глазами практически исчезли, и осталась лишь легкая синева.
«Спасибо вам, производители качественной косметики!» — искренне поблагодарила она непонятно кого.
Аня тщательно причесалась, зачем-то померила новую блузку, сняла, снова надела халат, прошла на кухню, приготовила большую чашку кофе с молоком и тосты с сыром и помидорами, прижмуриваясь от удовольствия, съела два больших бутерброда, потом достала из коробки шоколадную конфету и сказала самой себе: «Завтра понедельник, завтра я начну разгружаться и питаться гречневой кашей с водой, а сегодня любыми способами нужно поднять себе настроение».
Она свернулась клубочком в большом кресле и решила навести порядок в мыслях и душе. Итак, Красовский мертв.
Он устроил охоту за Аней, попытался организовать наезд и нападение в подъезде, но сейчас его уже нет, и она может вздохнуть спокойно. А сам он с собой покончил, или же ему кто-то помог, ее не касается. Также Аню не касается и то, что Алина знала Красовского и, возможно, была его любовницей. Официальная версия следствия — самоубийство Красовского. Пусть так и будет, она больше ничего не станет узнавать и выспрашивать, и пусть все идет своим чередом.
«Не надо бежать впереди паровоза» — так всегда говорит ее мудрая мама, а маме скоро семьдесят, и уж кто-кто, а она в жизни понимает побольше остальных. Может быть, рассказать все родителям? В конце концов, ее отец обожает детективы, и эта любовь передалась Ане. Ане всегда было скучно читать про дамские переживания, особенно ее бесили тургеневские барышни, бесконечно гуляющие по саду и так же бесконечно страдающие. Она с двенадцати лет обожала Агату Кристи, потом зачитывалась Чейзом, Сименоном, Стаутом и прочими корифеями детективного жанра. Мисс Марпл и Эркюль Пуаро, Ниро Вульф и отец Браун, Холмс и Мегрэ — для Ани эти персонажи стали вполне себе живыми людьми, можно сказать, близкими родственниками.
Папа приходил с работы, заговорщически подмигивал и подчеркнуто лениво начинал открывать портфель. Аня, предвкушая, поскуливала от нетерпения рядом. Папа доставал книгу и победно смотрел на дочь. Аня выхватывала вожделенный томик, прижимала к сердцу и подпрыгивала.
Дальше начинался диалог:
— Я читаю первый.
— А я, а я?
— А что с уроками?
— Сейчас, уже немного осталось!
Определенно, детективные романы были прекрасным стимулом для хорошей учебы.
Став немного постарше, вслед за отцом открыла для себя Юлиана Семенова и не на шутку увлеклась историей абвера. И когда ее ровесницы вздыхали над очередным слезоточивым романом «для девочек», Аня хмурила брови, пытаясь разобраться в хитросплетениях немецкой разведки.
— Папа, а Штирлиц, он ведь разведчик?
— Да.
— Ну, тогда получается, что его противники тоже разведчики?
Родители переглянулись и усмехнулись:
— Нет, дочура, это наши ребята разведчики, а их противники — подлые шпионы.
Из оцепенения ее вывел звонок стационарного телефона.
