Существование на теплоходе «Музыка» оказалось до удивления приятным и комфортабельным. На следующее утро после отхода, проснувшись рано, я отправился на верхнюю палубу, чувствуя прилив спортивной энергии и даже подумывая о том, как бы поплавать в бассейне. Хотя я видел размер этого бассейна на картинке и представлял, как он переполняется плещущимися детьми, все равно я настолько был очарован всем здесь, что думал, авось, будет иначе. Но стояло начало апреля, утро было холодное, хотя какая-то фигуристая девица уже побывала, непонятно для чего, в этом бассейне и теперь, закутавшись в полотенце, сидела на лежаке. Я же, продолжая ощущать прилив спортивной энергии, стал бегать по верхней палубе, потому что другие уже бегали и ходили, значит, она для того предназначалась. Не бегал я уже, не соврать, лет пятнадцать, но теперь вдруг побежал, и побежал, и побежал, испытывая необыкновенную легкость. И даже пробегал рысцой минут пятнадцать в совершенной уверенности, что каждое утро так буду бегать. (Как бы не так: на следующее утро и во все последующие утра я не испытывал никакого прилива сил, кроме некоторой сибаритской лени.)
Побегав, я пошел в каюту за женой, и мы пошли завтракать. На завтраки и ланчи столы не распределялись, и потому была некоторая толкучка. Тут нас окликнула Джил, которая со своим мужем Брайаном уже сидели за столом, и рядом с ними были два места. Брайан был, в отличие от жены, неразговорчивый мужик и болельщик (как я еще накануне выяснил) команды Портсмута, поскольку они жили в Портсмуте. Когда-то я тоже, как Брайан, болел за собственную команду одесский «Черноморец», о котором уже миллион лет не слышал, но теперь я был, так сказать, болельщик-безродный космополит, потому что болел за «Манчестер Юнайтед», поскольку жил в Нью-Йорке и у нас показывали высшую английскую лигу. Скосив глаза, я заметил, что Брайан пьет чай под названием English Breakfast, и тут же взял и себе пакетик English Breakfast, проникаясь чувством к вкусу просто крепкого чая без всяких там финтифлюшных ароматов, вроде чая под названием Earl Grey, который я до сих пор предпочитал. Разумеется, я и этого не мог сказать Брайану, хотя все равно не удержался и наговорил лишнего. Например, я стал говорить, что Портсмут знаком мне по литературе,
Так, увы, я выдал свою безродную космополитность, отпечаток которой, впрочем, все равно лежал на моем лице и моей фигуре. Я даже не удержался и сказал, что не люблю Америку, а люблю Англию, но и это, полагаю, тоже не должно было произвести особенного впечатления, потому что моя жена тут же заспешила закончить завтрак: мы уже причалили к городку Бари, и нам следовало мчаться на экскурсию (Джил же и Брайан никуда не спешили, потому что собирались просто выйти в город и пройтись по магазинам).