Был в моей жизни и еще один пункт, о котором я еще не упомянула, и имя у этого пункта японское, а отношение ко мне — чересчур странное. Я просто не понимала Хибари-сана! Когда я присоединялась к нему в его походах на реку до момента разглашения этого секрета Ленке, он был явно не против моего присутствия, но сам ни разу за все эти месяцы не попросил меня сходить туда вместе с ним. Он лишь отдавал мне приказы, как члену Комитета, но только когда я сама приходила, а пойти меня искать для того, чтобы куда-то позвать или попросить о помощи, для него было нонсенсом. Однако, при всем при этом, он частенько поджидал меня вечером в конюшне, и мы подолгу беседовали на абсолютно разные темы, и в такие моменты мне казалось, что ему рядом со мной комфортно и спокойно. Каждый день перед ужином он ровно час тренировал меня в рукопашке, и я даже кое-чему научилась, он составил мне комплекс упражнений, которые я выполняла по утрам, чтобы накачать мышцы, которые были развиты недостаточно, он вообще обо мне заботился в своей скрытной и очень незаметной посторонним манере, но почему-то не хотел ни просить у меня помощи, ни полагаться на меня, и это удручало. В конце концов он раскрыл Ленке тайну заводи и перестал ходить туда, сконцентрировавшись на новом Дисциплинарном Комитете и восстановлении нашей фермы, и я практически потеряла возможность помогать ему хоть в чем-то, а мне, как самой последней идиотке, всё же очень хотелось быть ему нужной и полезной. Наверное, я совсем дура, но для меня это было и впрямь важно. А еще мне было немного грустно оттого, что, перестав называть меня «травоядным», Хибари-сан вообще перестал ко мне как-либо обращаться и так ни разу и не назвал меня по имени. Правда, что интересно, к концу октября мы стали «сталкиваться» на ферме по десять раз на дню, если он не уезжал в город, и это при том, что раньше могли вообще не пересекаться, если я не шла на реку. А еще он постоянно помогал мне и давал советы, подбадривал меня в своей особой манере и заставлял улыбаться рассказами о том, как они с Хибёрдом и Роллом «развлекались», устраивая игру в прятки, тренируясь и просто гуляя по Намимори. Они и впрямь заменили Хибари-сану семью, которой, как оказалось, у него не было — его родители умерли, когда он был еще подростком. Подробностей я не знала, и всё, что он мне рассказал: его мать была домохозяйкой, а отец — тем, кто управлял преступным миром Намимори и считал, что этот город — главное в его жизни, и ради его процветания не жалко ни умереть, ни отдать жизни жены и сына. Я старалась не затрагивать эту тему, потому что видела, что Хибари-сану больно об этом говорить, равно как и не просила позвать Ролла, потому что не хотела навязываться комитетчику и боялась, что он может послать меня куда подальше, сказав, что Ролл — его и только его, и делить его со мной, как Хибёрда, он не намерен. Откуда взялись слова о дележке няшной доброй канарейки? Всё очень просто: Хибёрд ко мне настолько привязался за это время, что частенько оставлял главу CEDEF трудиться, а сам прилетал ко мне и пел вместе со мной гимн Намимори и песню о дружбе, пока никого из людей не было рядом, ну, или просто чирикал, когда они были. Сначала Хибари-сан бросал на птичку ревнивые взгляды, но потом привык и абсолютно не расстраивался из-за того, что Хибёрд часто улетал от него ко мне, однако я всё же боялась, что он не захочет показать мне Ролла, и потому не просила призвать ёжика. Хотя увидеть его еще хоть разочек хотелось нестерпимо…
А еще у меня порой точно глюки начинались, потому что мне казалось, что Хибари-сан хочет сказать мне что-то важное, но в последний момент одергивает себя и уводит разговор в другое русло, и это меня несколько пугало — неужели я на нем настолько помешалась, что вижу то, чего нет?.. Хотя, если честно, наверное, так и есть, потому что он и впрямь стал для меня гораздо большим чем друг, первая любовь или даже просто «любовь» — весь мой мир вращался вокруг него, и это пугало куда больше этих странных то ли глюков, то ли реальных попыток Хибари-сана мне что-то рассказать. Короче говоря, не желая того, я влюбилась в него окончательно и бесповоротно, и как только он исчезал из поля моего зрения, чувствовала, что задыхаюсь от одиночества. А потому я с ужасом ждала того дня, когда его задание будет выполнено…
