— Нет, они только спрашивали о ваших занятиях, и всё, — растерялся Игорь.
— Они давали задания помимо слежки?
— Нет, только наблюдение.
— Ты знаешь, кто еще следит за нами?
— Нет.
— Ты знаешь, кого они нанимали для создания неприятности сестрам?
— Нет, я спрашивал Алексея о том, зачем они наняли тогда людей, чтоб сестер покалечить, но он сказал, что это не мое дело, а насчет лошадей он сказал, что это не их рук дело, и что лошадей они не трогали.
Хибари-сан нахмурился еще сильнее и процедил:
— И ты им поверил?
— А какой смысл был ему врать? — опешил Игорь.
— И ты не посчитал заказ на убийство сестер чем-то, что должно было тебя остановить от предательства? — зло спросил Хибари-сан.
— Я… Они… — мужчина запнулся, но всё же пояснил: — Они сказали, что те парни должны были навредить, но не убить! Они сказали, что не хотят убивать сестер! Оба сказали! Вадим вообще возмутился и засыпал меня обвинениями в том, что я вижу в них убийц, хотя это не так! Они не хотели убивать, это точно!
— И ты поверил, что упавший на голову моей Принцессы лист шифера, конечно же, не должен был ее убивать, — протянул Бельфегор с ненавистью.
— Но… Это было самоуправство! — воскликнул сидевший на полу мужчина, переведя взгляд на Принца. — Они так сказали! Ну а нашим рабочим что шифер кинуть, что с коня столкнуть — они ж разницы не видят! Они ж не особо умные, те парни, вот и решили, видать, шансом воспользоваться и несчастный случай состряпать! Но им не приказывали убивать, не могло такого быть!
— Травоядное, ты защищаешь этих людей больше, чем тех, с кем прожил половину жизни, — с отвращением сказал Хибари-сан. — Не находишь, что это мерзко?
— Это… Это потому, что я хотел выселить вас! Я не хотел причинить вред сестрам! — воскликнул Игорь, но комитетчик его перебил:
— Сейчас ты напишешь всё, о чем сообщил Шалиным. После этого соберешь вещи и уйдешь из этого дома. Сразу же. Меня не волнует, куда ты пойдешь, не волнует, что будешь делать. Ты уйдешь сразу, это ясно?
— Д… да, — пробормотал Игорь и с мольбой посмотрел на меня.
Я подумала, что, возможно, должна была бы посочувствовать ему, но ни сочувствия, ни даже жалости не испытывала. Его жене и сыну я сочувствовала, потому что Анна потеряла из-за поступка мужа дом и работу, но к нему я не испытывала ничего, кроме презрения. Он предал нас, так почему мы должны заботиться о его будущем? Он о нем не заботился, когда шел на риск остаться без работы, так почему это должны делать мы? Однако оправить его на улицу с необработанной раной я не могла, ведь он мог умереть, а этого я допустить не могла — из-за собственных принципов и из-за того, что Бэла за это могли вернуть в мир Мейфу. Потому, когда Ямамото положил на стол бумагу и ручку, а Хибари-сан приказал Игорю начинать писать, я тихо спросила комитетчика:
— Хибари-сан, я могу обработать ему рану?
— Ши-ши-ши, и Принцесса не боится замарать ручки в крови предателя? — рассмеялся Бельфегор.
— Нет, потому что кровь не виновата в том, что у человека гнилая душа, — ответила я.
— Хорошо, — нехотя кивнул Хибари-сан. — Можешь обработать раны, но не затягивай.
— И не собиралась, — пожала плечами я и, подойдя к предателю, разложила на столе перед ним медицинские принадлежности, сдвинув пироги к краю. На краю сознания всплыла мысль о том, что ребята всё еще голодны, а потому я тихо обратилась к мафии: — Ребят, вы поешьте. Думаю, ему много писать придется… А мы старались всё же, готовили…
— И самое мерзкое, что пироги, слепленные нашими стараниями, ел этот предатель, — поморщился Гокудера, стоявший в дверях и с ненавистью сверливший взглядом Игоря.
— Он только один пирожок надкусил, — безразлично ответила я и осторожно вытащила ножи из предплечья Игоря. Бэл был прав — кровотечение, пока ножи были в ранах, было минимально, но стоило лишь мне их вытащить, оно ожидаемо усилилось, и я, закатав мужчине рукав черной футболки, начала обрабатывать раны и зашивать их. Я старалась делать всё как можно безболезненнее, но обезболивающее колоть не стала: мне сказали работать быстрее, я и работала быстрее, да и желания ждать, пока новокаин подействует, у меня не было, как не было и этого времени — кровотечение было довольно сильным. А еще, если честно, я не хотела его колоть — ведь предатель, оскорбивший моих сестер, эту боль заслужил…
