Мафиози с мрачным видом обсуждали поступок Игоря, а мне хотелось выбросить всё произошедшее этой ночью из головы и забыть, как страшный сон. Одарив граждан долгожданным завтраком, я уселась на место и, не вступая в диалоги с раздраженными мафиози, накинулась на пироги, как голодающий на три корочки хлеба. Быстренько позавтракав, я бросила народу: «Всем удачи», — и умотала трудиться. Не знаю уж, чем там Ленка с Принцем занимались, но когда я вырулила во двор, они шли под ручку и смеялись. Вернее, я так поняла, что это их хихиканье было лишь «остатками былой роскоши», потому как они явно недавно нахохотались вдосталь. Я решила ни о чем их сейчас не спрашивать, чтобы не портить настроение, и подумала, что если бы Бэл Игоря убил, то исчез бы, а серьезно ранить его Принцу не дала бы Ленка — она ведь не такая садюга, как он, значит, волноваться смысла не было и можно было оставить их в покое, не думая о том, не завис ли над нашим полосатиком дамоклов меч в виде возможной скорой смерти его истекающей кровью жертвы. Настроение у меня было на нуле, а потому я решила начать с объездки территории и ломанулась к конюшне. Маня решила взять обязанности Игоря на себя, пока мы не распределим их среди рабочих и нас с Ленкой, поэтому пока наш с готессой график не изменился, и я могла со спокойной совестью успокоить нервы прогулкой на Торнадо. Оставалось лишь надеяться, что скоро всё утрясется, и мы найдем кого-то, кто сможет заменить Игоря, хотя надежды на это было мало, даже несмотря на то, что мы уже начали замену кадров и многих рабочих уже поувольняли, найдя других, куда более надежных, по словам мафиози, граждан…
Торнадо был на удивление тихим, и поездка прошла довольно мирно, но хоть я и подуспокоилась, настроение всё равно было ниже плинтуса. Тренировку я решила отложить, потому как ни у меня, ни у моего верного коняги на нее не было ни сил, ни желания, и мы с коником снова профилонили конкур. На обед мы с Ямамото приготовили рыбный суп, рисовые шарики с моцареллой, давно заказанные Принцем, и суши, а после еды я сбежала, оставив в раковине гору немытой посуды, на работу — то есть подальше от уже вполне пришедших в себя мафиози и моих сестер. Ленка так и вообще, казалось, не была задета поступком Игоря, хотя, думаю, ее просто подбодрил Бельфегор: сама бы она из депрессии по этому поводу не вышла так быстро. Хоть она и держалась, но когда уходила спать этой ночью, было видно, что она на грани срыва, а вот после их утреннего «сафари» и прогулки под ручку с Принцем, Ленусик успокоилась и пришла в себя, так что, думаю, Бэл ей мозги вправил. Маню же явно успокоили ее друзья — я видела, как она шушукалась с Франом, делая инспекцию продуктов в амбарах, а потом мы с ней столкнулись в гостиной, где она болтала с Гокудерой. Так что сестер моих из депрессии за уши вытащили, а вот я от помощи Ямамото и Рёхея отказалась, потому что слишком больно было обсуждать предательство когда-то близкого человека, а его «смерть» в моих глазах я оплакивать не собиралась — не заслужил… Да и перемывание врагу косточек мне никогда, в отличие от Мани, не помогало, так что справляться с этим мне придется в одиночку — это я знала точно.
Часа в четыре я закончила все свои дела, включая уборку дома, и решила немного прогуляться, несмотря на то, что было довольно холодно. Побродив немного по территории фермы, я отправилась к Торнадо — а к кому еще я могла пойти за молчаливой дружеской поддержкой и пониманием? Добредя до конюшни, я зарулила внутрь и порадовалась тому, что там было куда теплее — перчатки надеть я забыла, и руки успели благополучно закоченеть. Подойдя к Торру, я уткнулась носом в его гриву и пробубнила:
— Вот так вот, Торрушка! Нельзя людям верить! Ну и ладно. Зато у меня ты есть, хороший мой. Мы с тобой сила, да, Торнадо? Ну всё на фиг, устала я…
— Решила перестать верить людям? — раздался за моей спиной холодный голос, и я, вздрогнув от неожиданности, обернулась и увидела Хибари-сана, одетого в черную кожаную куртку, черные перчатки и того же цвета вязаные шапку и шарф. Вот, молодец гражданчик: подготовился к аномальным для него температурам — защитил уши, шею и пальцы. А я олень. И мои пальцы чуть инеем не покрылись, хорошо хоть, их Торнадо отогрел… Хотя шапку-то я приодела, не совсем балда — куда ж в ноябре без головного убора?
— А я никогда и не верила, — ответила я хмуро. — Только зачем со спины подкрадываться? И так нервы ни к черту…
— Я не подкрадывался, — поморщился комитетчик, подходя к деннику Торра. — Я обратился к тебе сразу, как зашел в конюшню.
— Ладно, извини, — вяло пробормотала я и, отвернувшись от комитетчика, снова начала гладить своего верного конягу.
В наступившей тишине я думала о том, что скоро всё это закончится, не успев начаться, и меня это пугало. Мафия уйдет, и мы с сестрами снова останемся одни, но как прежде уже ничего не будет, потому что они изменили нас, и дверь в прошлое для нас закрылась навсегда. Вот только это больно — лишаться тех, кто стал настолько дорог и помог понять, что и мы можем быть кому-то нужны…
