— Не могу.
— Не можешь?
— Ну правда!
— Хватит ломаться. Переключай.
Я сосредоточилась, дернула рычаг, но проклятую штуковину как будто заело.
— Эта тачка меня ненавидит. — Всхлипнув, я рванула коробку передач и вздрогнула, когда мотор негодующе заревел.
— О боги, объясняю еще раз. Сжала рычаг. — Джоуи перегнулся через сиденье, накрыл мою ладонь своей и мастерски включил вторую передачу. — Теперь сцепление, — наставлял он, пока я пыталась подавить дрожь, вызванную его прикосновением. — Отлично, включаем третью. Видишь? Так у тебя не полетит двигатель. Все не так страшно, как ты себе напридумывала.
— Да, но это трындец как сложно, — пожаловалась я, вцепившись обеими руками в руль. — Ногу на педаль, руки на руль, глаза на дорогу, а еще эта чертова коробка. — У меня вырвался сокрушенный вздох. — Я всегда говорю папе: нельзя делать столько разных дел одновременно.
— Мне казалось, женщины по природе многозадачны.
— Перед тобой исключение, — выпалила я, поспешно выворачивая руль, чтобы объехать груду наметенного песка. — Все, не могу больше. Меня бесит эта колымага.
— Тебя бесит не машина, а твоя неспособность контролировать ситуацию, — возразил Джоуи. — Новый опыт, все такое. Понятное дело, тебе страшно. Ничего, со временем освоишься.
— Откуда такие познания? — сощурилась я. — Почему ты водишь лучше, хотя по факту младше меня на три месяца?
— Мы тут не соревнуемся, кто кого. — Джоуи со смехом покачал головой. — А за познания скажи спасибо своему отцу.
— Повезло тебе, — буркнула я. — Мне он тупо всучил ключи со словами: «Езжай».
— Через пару месяцев ты будешь вспоминать этот вечер и смеяться.
— Сомневаюсь, — проворчала я, глядя прямо перед собой в темноту. — Очень сильно сомневаюсь.
Не хочу домой
Всю жизнь я испытывал на себе давление, и ослабевало оно крайне редко. По пальцам можно сосчитать дни, когда отец не сдавливал мне горло, вынуждая задыхаться, но все это меркло по сравнению с виртуозным умением Ифы Моллой начисто перекрывать мне кислород.
Было два часа ночи, канун Рождества. А я, вместо того чтобы ошиваться дома и следить за отцом, пока тот накачивается виски, катался с Моллой по округе.
Рядом с ней я чувствовал себя преступником. Мне вообще не следовало садиться в ее тачку, которую я столько времени шаманил в гараже и которая предназначалась для кого угодно, только не для меня. Однако стоило Моллой помахать ключами перед моим носом, и искушение оказалось слишком велико.
Я искренне не понимал, почему она так рвется проводить со мной время. Почему постоянно ищет встреч. Однако выяснять отношения не хотелось, по крайней мере сегодня. Лучше так, чем переться домой и устраивать разборки с пьяным в хлам папашей. Нет, сегодня я точно не стану вправлять мозги Моллой — чем больше мы балансируем на грани закона, тем дольше остаемся наедине.
Если честно, я кайфовал рядом с ней.
Мне нравилось ее общество вне зависимости от того, чем мы занимались: цапались ли, подкалывали друг друга, флиртовали или гоняли на машине, подаренной ей любящим папочкой.
Я питал к этой девушке самые искренние чувства, чего за мной отродясь не водилось.
Но тем не менее.
Да, она выбешивала меня больше, чем кто-либо, временами доводила до белого каления, и все же только с Моллой я мог бы безбоязненно пойти в разведку.
Домой совершенно не хотелось, хотя мы уже припарковали «опель» у СТО и, устроившись в салоне, поедали чипсы из пачки на передней панели.
Сказать по правде, мне вообще не хотелось ничего, кроме как сидеть рядом с единственным человеком, от чьего прикосновения меня не бросало в холодный пот.
— Это моя любимая. — Моллой прибавила громкость, когда из динамиков зазвучала «Fairytale of New York» в исполнении The Pogues. — Однозначно самая клевая рождественская песня. — Она сунула в рот чипсину и лукаво улыбнулась. — А у тебя какая?
— Понятия не имею, — пожал я плечами и запустил руку в пакет. — Никогда не задумывался.
— Да ладно тебе, Джо. У всех есть любимая рождественская песня.
Только не у меня.
Предпочитаю тишину.
— Наверное, эта, — равнодушно откликнулся я.
— Отлично, — одобрительно кивнула Моллой. — Она как раз ассоциируется с тобой.
— Даже так? В каком, интересно, месте?
— Во всех. — Моллой метнула в меня чипсину. — С сегодняшнего дня это будет наша песня.
— А оно нам надо? — сощурился я.
— Ну, сейчас и правда канун Рождества, малыш [5], — поддразнила Моллой и фальшиво затянула первый куплет, но быстро выдохлась и расхохоталась. — Подходит идеально.
— Один маленький нюанс, — хмуро заметил я. — Я не твой малыш.
— А кто в этом виноват? — без тени смущения парировала Моллой, даже не думая отступать. — Не ты ли, случайно?
Господи, до чего она безбашенная — такое упорство не могло не вызывать восхищение.
Я жадно всматривался в нее, стараясь запечатлеть в памяти каждую веснушку, каждый изгиб тела, изумрудную зелень глаз, отливающие золотом совсем светлые пряди в белокурых волосах.
