Я пробрался в помещение через специальный боковой вход, потому что Кент МакДугал — владелец прав на колорадскую команду и главный менеджер — потребовал, чтобы я избегал прессы, собравшейся у главного входа, пока у нас не появится возможность переговорить. Люминесцентные лампы, освещавшие коридор, искусственным образом окрашивали стены серебристо-голубыми полосами, изображение медведя-боксера на потолке — талисмана команды — который бросал снежок, казался каким-то болезненным в желтом свете.
Большую часть своей жизни, такие места, как тренировочные базы, были моим убежищем. Гавань с тяжелых весов и резиновых ковриков, газона и палящего солнца, товарищеский дух и запах пота, работа и достижения, которые заставляли меня выступать лучше, быстрее, точнее. И никогда, за все время, я не испытывал ничего кроме ощущения, что вернусь домой, как только переступлю порог.
До этого момента.
Я шел по лабиринту коридоров, пока не добрался до вестибюля, где на весь экран блистал трофей Винса Ломбарди. Даже спустя столько месяцев, победа в Суперкубке казалась чем-то нереальным, как будто это случилось с кем-то другим.
Я нажал кнопку лифта, чтобы подняться вверх на этаж, где находилось руководство, я ходил из стороны в сторону по мраморному полу и проверял свой телефон, в ожидании новостей от Скотта. Прямо сейчас он и мой адвокат встречались с представителями Организации игроков НФЛ.
Лифт приехал, стальные двери открылись. Я вышел, от разочарования мои плечи были ссутулены, челюсти плотно сжаты. Офис начнет расследование, это было само собой разумеющимся, но о результатах расследования можно было только догадываться. Прозвенел звонок, и двери снова открылись, открывая ресепшн, отделанный деревянными панелями. На стойке регистрации я поговорил с Тэмми — помощницей МакДугалла, и схватил стул в зоне ожидания.
Когда я пролистал последний выпуск журнала Sports Illustrated, в воздухе раздался смех. Я посмотрел туда, где Логан и Тони — самый опасный правый защитник — выходили из офиса Кента и шли по коридору так, будто по-прежнему были товарищами по команде. Как будто Логан не покидал нас.
Я поднялся и бросил журнал на кофейный столик.
— Стоунстрит, разве ты не должен быть дома, занимаясь лечением своего сустава, примеряя клетчатые пиджаки и тренируясь перед зеркалом? — спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал как слабый тычок, а не как нокаут в двенадцатом раунде, как бы мне этого хотелось на самом деле.
Для специалистов по аналитике в НФЛ не было обычным делом посещать главный офис руководства команды, чтобы взять интервью у игроков или тренеров в день подготовки к игре, но почему он не позвонил мне, чтобы сказать, что заедет? На самом деле, с тех пор как вышло интервью два дня назад, было полнейшее молчание с его стороны — от всех моих товарищей по команде — но Логан должен был прикрывать мою спину, так же как и я делал это для него, поддерживать меня, не взирая на обстоятельства.
— Крис, — сказал Логан, направив подбородок в мою сторону и скрестив руки на груди, его кольцо обладателя Суперкубка замерцало от света.
Долгие секунды мы смотрели друг на друга в тишине. Его лицо напряглось от того, что он сдерживался, превратившись в подобие гладкого камня, и мне стало интересно, какой выговор, приготовленный для меня, он не озвучил. С тех времен, когда мы были еще детьми, я ненавидел этот взгляд, тот, который был у него всякий раз, когда я где-то накосячил. Тот взгляд, который судил обо мне как об избалованном ребенке, а не о взрослом человеке.
Тони несильно ударил меня по плечу, снимая напряжение.
— Ну что, готов к удару от Кента? — если хотите внести легкомыслие даже в самую дерьмовую ситуацию, то зовите Тони.
Я пожал плечами.
— Можно ли быть готовым к чему-то вроде этого?
— Просто не высовывайся и сконцентрируйся на игре, и, в конце концов, все это закончится, — добавил Логан, но безразличие в его голосе подсказало мне, что он не верит в собственные слова. — В любом случае, мой рейс в Миннесоту через несколько часов, поэтому я поговорю с вами двумя позже, — и не сказав больше ни слова, Логан ушел в сторону лифта.
— Так вот, как оно все теперь будет? — спросил я Тони, когда двери за Логаном закрылись. — Он ведет себя так, будто я единственный человек во всей лиге, который в чем-то облажался.
Тони вздохнул.
— Сейчас Стоунстрит — это представитель спортивной прессы. Он не может себе позволить принимать чью-то сторону, ты сам знаешь об этом.
Я покачал головой.
— Если он планирует однажды жениться на моей сестре и стать моим зятем, то сначала ему следует лучше принять законы моей семьи.
— Просто прояви терпение, — дал он совет, осторожно глядя на меня. — И, Крис?
— Да?
— Удачи.
