— Весьма! — энергично кивнул Збигнев. — Варианты у нас есть, но времени маловато — хорошо бы провести необходимую перегруппировку и нанести удар до Олимпиады в Москве! Скажем, устранить Дауд-хана руками «обиженных» и затаившихся «халькистов», одновременно подогревая оппонентов модернизации через саудовского монарха и… — он задумался. — Хм… В этом случае… Возможно, стоит не подавлять аятолл и прочих врагов шаха, а напротив, поработать с новым Ираном, открыв второй фронт в Афганистане и повысив напряженность на ирано-советской границе. Таким образом, возможно, удастся всё же переключить фокус внимания руководства СССР с Польши на южную границу. А развить ситуацию — пусть и не до полномасштабного вторжения! — всегда нелишне. Но сейчас, здесь, с вами, лучше рассмотреть иной вариант — максимально активизировать структуры, уже подготовленные в Польше! А резкая реакция СССР в подобной ситуации — именно то, что надо. Объект провокаций напрашивается сам — подходящий гарнизон Северной группы войск и, в случае избрания именно этого подхода, необходимо стремиться к тому, чтобы эта реакция стала максимально жесткой! Для этого на каком-то этапе можно поработать хоть и непосредственно на границе с Калининградской областью или с Литвой. Единственно, в этом случае придется вам самим, в том числе, контролировать «протестующую молодежь». А мы, со своей стороны, попробуем сориентироваться в позиции Китая по конфликту с Вьетнамом, обеспечить ее поддержкой и… Можно получить неплохую комбинацию! Бросить дополнительные ресурсы туда, где обозначается успех — и вот планы по прямому вовлечению СССР в конфликт, наподобие вьетнамского, становятся вполне осязаемы! — помолчав, остывая, Бжезинский сказал с чувством: — Но ваше направление, Гжегож, основное. Помните об этом!
У Чешиньского перехватило дыхание. Вставая, он вытолкнул:
— Ешче Польска не згинела!
Помнится, по малолетству я никак не мог понять, почему пятачок, где сошлись Владимирский и Загородный проспекты, считается площадью. Ведь так называть можно было лишь что-то большое, просторное, вроде площади Декабристов! А тут… Уширили проезжую часть — и всё.
Я криво усмехнулся, выходя из-под арки метро. С памятных осенних дней мне здесь открывалось еще и некое потаённое пространство — «условное место 'Влад».
Поправив шарф — сырой жалящий ветер упорно задувал вдоль улицы — я прогулялся до знакомого фонаря. Это вошло в привычку — именно на этом чугунном столбе цэрэушники должны были наклеить объявление, как сигнал о закладке.
Что-то внутри меня тоскливо и обреченно сжалось — белый лепесток трепетал на ветру. Вздохнув, я приблизился.
«Продается швейная машинка „Подольск“ б/у».
Я оторвал язычок с цифрами, и сунул в карман. На самом деле, телефона с таким номером не существовало — это был простенький код, указывавший на место тайника. Раз в конце выписано «95» — значит, закладку сделали в стене Боткинской больницы, есть там укромное местечко…
Потоптавшись, я развернулся и побрел обратно к метро… Испытав легкий озноб — мне опять повстречался тщедушный парниша в длинной серой куртке. Лица под надвинутым капюшоном я не видел, но… Получается, что он ехал за мной от самой «Техноложки».
Не убыстряя шаг, я перешел Кузнечный и нырнул в теплый ритмичный шум станции метро. Не оборачиваясь.
Подошел к автомату с красной подсветкой, и разменял тусклый никелевый кругляш в двадцать копеек на пятикопеечные. Сунул турникету пятак, ступил на эскалатор — и упорно глядел прямо перед собой.
На перроне не выдержал — наклонился, якобы отряхнуть пыль со штанины, и незаметно глянул под руку. «Серый» маячил шагах в двадцати.
«Та-ак…»
Совпадения кончились. Что интересно, я не испытал ни страха, ни прилива тревоги. Даже злость, и та была круто замешана на азарте.
Меня занимала лишь одна мысль: «Кто?»
Явно не чекисты. Заметить парней из «семерки» — задача крайне сложная, почти невыполнимая. Это настоящие асы «наружки», и глупо подставляться, как этот задохлик, не станут — просто не смогут, как всякие профессионалы. Чемпиону по авторалли не дано притвориться «чайником» — мастерство въелось в его мозг.
«Ла-адно…»
Из туннеля потянуло воздухом, припахивавшим горячей смазкой, прожектора высветили вязки кабелей на стенах, и с воем выкатился поезд — замелькал окнами мимо, тормозя и унимая моторы.
— Станция «Владимирская», — разнесся, металлически подрагивая, высокий женский голос.
Мы с «серым» вошли в один вагон — мой преследователь скромно уселся в уголку, а я притулился у дверей.
— Осторожно, двери закрываются. Следующая станция — «Площадь Восстания».
Перегон короток, рассудил я машинально, хватаясь за поручень, а у того, кто стоит, больше степеней свободы. Только чего бояться? Самое естественное в моем положении — вести себя так, будто ничего не происходит.
Едва не пожав плечами, я сел на свободное место. «Серый» глянул в мою сторону, и тут же отвернулся. А мне поплохело.
