— Да, именно этот процесс! Мною и другая его сторона отмечена, но определена, опять же, как свойство конфликтующих элит, мешающее реализации «чистой концепции». Притом я, как будто, отметаю ту идею, что социальная «вертикаль» может быть прозрачна не только для персон, начинающих «в новом качестве с чистого листа», но и для настроений, мнений, идей… Следовательно, часть элитариев, не уложившихся в «глобальную конструкцию», не вписывается в нее не только по причине личных амбиций, но и ввиду того, что их собственные государства сохраняют высокий статус в их иерархии приоритетов! — Он тонко улыбнулся, и заговорил почти вкрадчиво: — Но тут нужно учитывать, что я, хоть и в большой степени «ястреб», не похожу на обычных наших «ястребов»! Даже такой нетрадиционный «вашингтонец», как Макнамара в роли министра обороны США, был более заинтересован в «новейшем железе», чем я в роли советника по национальной безопасности мистера Картера!
Бжезинский смолк, чувствуя, что становится излишне откровенен перед будущим подчиненным. Незачем ему знать те мотивы, что движут непосредственным начальством.
Збиг задумался, формулируя ответ для себя самого. За ним стоял, как можно полагать, не страх перед весьма абстрактно представляемыми комми (его толкования были существенно конкретнее, и в целом — точнее, хотя эмоциональная составляющая присутствовала, без сомнения) и не желание, поднакопив силы, обрушить всю мощь американских вооруженных сил на «ненавистых супостатов».
Он исходил из возможности победить на «Великой шахматной доске» без непосредственного использования военной силы против главного противника — то есть, против СССР. Поэтому Збиг вписался в истеблишмент именно со времен объявления о «наведении мостов». К чему тупо переть в атаку, если, скажем, можно пройти по «тропе Эфиальта»?
— Мне бы не хотелось, Гжегож, видеть в вас лишь исполнителя, — сухо молвил Бжезинский. — Хочется иметь дело с соратником, понимающим и разделяющим мои идеи, мои устремления, мое понимание пути… Не буду долго и нудно определять его, скажу только, что успех поколения, вошедшего в федеральную политику США и занимавшего посты в специальных областях при Роберте Макнамаре, в том числе, и в работе против СССР — определялся, кроме прочего, комплексным видением многофакторных и поливариантных процессов. И, в качестве одного из следствий — умением и способностью вести «диалог на понимание» с противной стороной. Даже со своим непосредственным соперником и непростым оппонентом, местами врагом. Поэтому у них, в итоге, многое получалось и получилось.
— Ваше «видение многофакторных и поливариантных процессов»… — заинтересованно вступил Чешиньский. — Потоковое, скажем так, видение процессов и мое «изучение под разными углами зрения» — это одно и то же? Или разное? Я-таки подозреваю, что разное…
— Отчасти разное, да… — затянул Збигнев, тотчас оживляясь. —
