Они летали плотными группами по четыре самолёта, каждый из которых прикрывали три F-14 «Томкэт», и, проникнув в воздушное пространство Албании, создали метель из жёсткого электронного снега, который заглушил все радары от аэропорта Тиран на юг до Берата. Албанские операторы радаров, как военные, так и гражданские, привыкли к практически постоянным сбоям в экономике, где новое оборудование было невозможно найти, и большинство просто регистрировали помехи и игнорировали их. Некоторые оповестили начальство; некоторые из них действительно задумались о масштабной поломке. Согласно сообщениям, переданным с кружащих самолётов раннего предупреждения «Хоукай», несколько звеньев китайских истребителей были подняты в воздух по тревоге.
Никто из них ничего не нашел.
Двигаясь со скоростью чуть ниже скорости звука, американские самолёты летели над долиной реки Деволл, над местностью, большей частью безлюдной, за исключением гор и сосновых лесов. За ними, медленнее, но всё ещё укрывшись от помех, шёл чёрный как ночь MC-130. К северу от города Грамш, прямо перед тем, как впереди возвышались горы-близнецы Мали-Шпат и Гури-Зи, «Комбат Талон» начал набирать высоту, отрываясь от палубы и набирая высоту.
Оптимальная высота для операций HAHO составляла 30 000 футов.
«Десять минут, лейтенант!» — крикнул инструктор Мердоку. — «По метеодокладу, всё ещё ясно. Цель — низкая облачность, северо-западный ветер, пять. Запускаем с Олимпа».
Мёрдок кивнул и подал знак своим людям: «Встать! Проверка оборудования!»
Каждый осмотрел своё снаряжение, а затем, закончив, проверил снаряжение соседа, обращая внимание на свободные ремни или крепления, проверяя рюкзаки, обращая внимание на ирландские вымпелы — свисающие отрезки шнуров для крепления — или неправильно расположенное снаряжение. Затем Мёрдок и ДеВитт лично обошли каждого, проведя окончательный осмотр.
Они мало разговаривали. Когда «Комбат Талон» начал снижаться, все пилоты перешли на кислород из баллонов для аварийного спасения; их лица были полностью скрыты дыхательными масками и забралами шлемов, что придавало им вид спортсменов-истребителей.
Однако летчики-истребители никогда не летали с такой нагрузкой, как эти «морские котики». Каждый человек носил на спине как основной, так и запасной парашют, а спереди — узел, состоящий из рюкзака, надувного плота и вспомогательного снаряжения, закрепленный между талией и коленями быстросъемной стропой. Его спасательный баллон размером с небольшой огнетушитель был закреплен на левом боку; позади него, прикрепленный к ранцу парашюта и к ноге, находилось его основное оружие. У большинства из них это были либо М-16, либо HK MP5SD3. Однако Мак и Беаркэт оба несли «хого» — пулеметы M-60E3 Maremont GPMG, в то время как Мэджик Браун щеголял снайперской винтовкой Remington Model 200, а Док и Рэттлер — автоматические дробовики HK CAW. Четверо мужчин несли 40-мм гранатометы M203, прикрепленные к их М-16.
Помимо всего этого громоздкого снаряжения, каждый нес множество мелких пакетов и свёртков: компас HAHO на левом запястье; цифровой высотомер на груди над рюкзаком; тактическую рацию; дополнительное оружие — в основном 9-мм пистолет Beretta с увеличенным магазином; надувной спасательный жилет; штурмовой жилет Eagle Industries Tac III с карманами, набитыми запасными магазинами, химическими фонариками, аптечкой и ручными гранатами; снаряжение для спуска по верёвке; приборы ночного наблюдения; нож; всё это надевалось поверх чёрного комбинезона из номекса и плотных перчаток. Температура на улице была около тридцати градусов ниже нуля, и обморожение незащищённой кожи представляло серьёзную опасность.
Помимо снаряжения, которое каждый нес сам, команда разделила между собой специальное снаряжение, в основном дополнительные боеприпасы для 60-ствольных орудий, но также спутниковую связь HST Хиггинса, шифровальное оборудование KY-57 и аккумуляторы. Рекомендуемая нагрузка для боевого прыжка составляла шестьдесят фунтов, но каждый «морской котик» на «Боевом Когте» нес не менее сотни.
Мердок подходил к каждому, дергал или похлопывал по грузу, чтобы убедиться, что он надёжно закреплён, и пытался придумать что-нибудь лёгкое или ободряющее. Он не любил подбадривающих речей и знал, что его люди тоже. Тем не менее, им помогало, когда они знали, что он заботится.
«Док, — сказал он, качая головой в притворном отчаянии. — Какого чёрта некомбатант делает с этим проклятым дробовиком?»
Это была старая шутка. Теоретически санитары не воевали и не носили оружия, но ни один «морской котик» не считался некомбатантом, независимо от его звания до того, как он добровольно записался в BUD/S.
Док ухмыльнулся под маской и пожал плечами — непростой манёвр под всем этим снаряжением. «Какого чёрта, лейтенант», — сказал он. «Док Холлидей взял дробовик, так что, пожалуй, и я тоже».
Мердок подошёл к Степано, стоявшему следующим в очереди. «Ты в порядке, сынок?» — только и смог сказать он.
«Я в порядке, лейтенант», — сказал серб. «Не беспокойтесь обо мне. Дайте жару и покажитесь!»