Жуков, как известно, был удивительно мягкотел и плаксив, когда задевали лично его, и столь же удивительно жестóк, когда речь шла о судьбах других людей. В других своих книгах я приводил немало свидетельств этому. Вот еще одно.
Идет первая неделя войны. 28 июня 1941 года прервалась связь с Западным фронтом. Из сообщений германского радио стало известно, что немцы ворвались в Минск. В то время в Политбюро ЦК ВКП(б) сложилась руководящая пятерка вождей: Сталин, Молотов, Маленков, Микоян, Берия.
Как только стало известно, что связь с командным пунктом Западного фронта потеряна, вся руководящая группа во главе со Сталиным отправилась в Генеральный штаб разбираться в сложившейся обстановке. Свидетельствует один из этой первой пятерки — Анастас Микоян:
Микояна невозможно заподозрить в клевете и злопыхательстве. Анастас Микоян относился к Жукову весьма доброжелательно и даже в данном конкретном случае писал о нем с большим сочувствием.
Интересно, что никто никогда не описывал рыдающего Сталина, Молотова, Берию, маршалов Тимошенко, Буденного, Василевского, Говорова. Рыдал только хлипкий Жуков.
Но и садистские выходки были характерны в первую очередь именно для него. Об этом тоже сохранилось немало свидетельств.
Так, 17 ноября 1941 года, получив приказ Сталина — Шапошникова сжигать дома гражданского населения, обрекая на смерть своих соотечественников, в основном — стариков, женщин и детей, этот великий полководец бросил в дело всех подчиненных ему диверсантов.
Кого лучше всего посылать во вражеский тыл? Правильно: девушек наших. Уже через десять дней после упомянутого приказа Сталина — Шапошникова и распоряжения Жукова немцы схватили Зою Космодемьянскую — схватили по наводке местных жителей.
Конвенция о законах и обычаях сухопутной войны, принятая в 1907 году в Гааге (отдел I, глава I, статья 1; именно эта конвенция действовала во время Второй мировой войны) устанавливает, что военные законы, права и обязанности применяются к любым комбатантам, удовлетворяющим четырем условиям, а именно — к тем, которые:
1. имеют во главе лицо, ответственное за своих подчиненных;
2. имеют определенный и явственно видимый издали отличительный знак;
3. открыто носят оружие и
4. соблюдают в своих действиях законы и обычаи войны.
Только те лица, которые удовлетворяют всем четырем условиям, попав в руки неприятеля, пользуются правами военнопленных, то есть могут рассчитывать на гуманное обращение, обеспечение питанием, на медицинскую помощь и так далее.
Очевидно, что диверсанты никогда не удовлетворяли как минимум условиям № 2 и № 4, а потому на войне диверсантов вешали.
Таких девушек-диверсантов было много. Например, в тот же день, 29 ноября 1941 года, но в другой деревне, немцы повесили Веру Волошину. Она тоже была не из НКВД, а из военной разведки Западного фронта. В конечном итоге она подчинялась Жукову, Шапошникову и Сталину, выполняла их приказ. Про Веру Волошину вспомнили через полвека после войны и тоже посмертно присвоили ей геройское звание.
Но очень многие девочки пропали без вести, их имена были забыты. Немцы ловили их, насиловали, пытали и вешали. Никаких документов при них не было, имен своих они не называли, а если и называли, то где искать протоколы тех пыточных допросов?
Я некоторое время работал в немецком военном архиве во Фрайбурге. Должен доложить, что в этом архиве хранится множество фотографий советских девушек-диверсантов, повешенных зимой 1941–1942 годов.
