В мирное время в Советском Союзе в штабах общевойсковых и танковых армий, военных округов, групп войск и флотов служило достаточно много женщин. Основными местами их работы были узлы связи, секретные библиотеки, канцелярии.
И через узел связи, и через секретную библиотеку, а тем более через канцелярию, где готовились приказы командующего и начальника штаба, проходили секретные и совершенно секретные сведения. Потому отбор на такую работу был строгим. Женщины после многих проверок получали очень высокий допуск, до первого включительно. Контроль за ними был весьма суровым. И вот из их числа разведывательные отделы и управления штабов выбирали и готовили разведывательный и диверсионный резерв на случай войны.
В мирное время женских разведывательно-диверсионных подразделений как бы не было, но при объявлении мобилизации они могли появиться на удивление быстро.
Подготовка маскировалась. Самая простая маскировка — самая надежная. Создается спортивная секция или кружок любительниц туристических походов. Днем работает девушка на узле связи или в топографическом отделе, а по вечерам и выходным дням под руководством опытного инструктора отрабатывает навыки выживания в лесу и в горах, во время отпуска уходит в дальние походы. Ей прививают навыки самообороны без оружия и с оружием. Она постигает премудрости обращения с подрывной техникой и техникой шифрованной связи. Для посторонних (а посторонние здесь все, включая офицеров штаба, которые напрямую с разведкой не связаны) туристический кружок выглядит достаточно мирно: отдых на природе с ночевкой у костра.
Привлекали девушек только на добровольной основе. Готовили индивидуально или совсем небольшими группами. Со стороны это выглядело как увлечение туризмом, страсть к путешествиям. А на самом деле девушки получали смежную профессию, за которую им платили немалые деньги. Со временем смежная профессия могла превратиться в основную, и тогда основная становилась просто прикрытием.
Во время войны таких девушек по одной, парами или мелкими группами выбрасывали в тыл противника, не предупредив, что в случае поимки их станут пытать и вешать, ибо они даже не будут считаться военнопленными. Во время Второй мировой войны разведчик, проникший в тыл неприятеля в форме своей армии для сбора сведений о нем, попав в плен, оказывался под защитой Гаагской конвенции 1907 года, ибо считался военнопленным. А если девушки находились в тылу врага не в форме своей армии, если были одеты так, как Зоя Космодемьянская или Вера Волошина, то они были уже не разведчицами, а диверсантами.
Со всеми вытекающими последствиями.
В мирное время в спортивных командах общевойсковых и танковых армий, военных округов, групп войск и флотов Советского Союза было много женщин. Они выступали за спортивный клуб ЦСКА. Их излюбленными видами спорта были стрельба, бег, плавание, самбо, лыжные гонки; многие из них занимались в аэроклубах, летали на самолетах и планерах и прыгали с парашютом.
В мирное время они занимались спортом, а в военное должны были резать глотки спящих врагов, ибо многие из этих спортсменок уже в мирное время были завербованы в подразделения СпН.
Стремление больших разведывательных начальников уже в мирное время иметь в своем подчинении стайки молоденьких стройных девушек-спортсменок вполне понятно и объяснимо: если во время войны в тылу врага появится группа крепких, подтянутых парней в какой-то непонятной форме, то у любого возникнут вопросы: кто такие? Что тут делают? Почему не на фронте?
Но если это будут девушки или молодые женщины, разве кто-нибудь заподозрит в них профессиональных диверсантов?
Полвека назад весь Советский Союз запоем читал книги про шпионов, которые написал Николай Далёкий: «Не открывая лица», «Ромашка», «Ядовитое жало». Все в тех книгах было ясно, четко, понятно, увлекательно.
Я, как и весь советский народ, тоже читал те книги в патриотическом порыве. И вдруг однажды вроде коса напоролась на камень — внезапно в повествовании пошла какая-то непонятная чепуха. Ситуация: советская разведчица вербует немецкого летчика. Он, прохвостина, бомбил эшелоны Красной Армии, хотя ясно видел на крышах вагонов красные кресты. Бомбы он положил точно, но теперь спать не может — совесть замучила. Понимает, бедняга, что поступил нехорошо.
Много позже я узнал, что в разведке для такого душевного состояния есть особое определение — мотив вербовки. Когда я читал эту книгу, терминов шпионских еще не знал, но логику уловить не составляло труда: если немец мается, то наша разведчица должна подсказать ему путь, выйдя на который, вражина смог бы искупить вину и очистить свою фашистскую совесть. Именно так разведчица и поступила.
Неясно было другое: а с чего это вдруг фашист душевный покой потерял?
Нет, правда, а в чем проблема? Идет война, наши убивают немцев, немцы убивают наших. И никто не переживает. А на этого чтó напало, чтó на него наехало?
