Двери в покои распахнулись. Спящая замерла посреди комнаты, в которую вошел Кай. За весь день она так и не сменила своей одежды, только с ненавистью сняла с головы диадему, поборов желание бросить ее на пол и испортить. Но вот русал сменил свой наряд. Теперь на нем была черная рубаха с высоким воротом и маленькими золотыми пуговицами, заправленная в такие же темные штаны. Начищенные сапоги мягко ступали по застеленному на полу ковру. Он выглядел как ночной кошмар, хотя и пытался с нежностью смотреть на застывшую Этну.
— Ты не ела? — он кивнул на тарелку с остывшим ужином, к которому и не думали притрагиваться.
— Нет, — она покачала головой, отступив на шаг, когда русал приблизился. Сейчас в его осторожных и плавных движения было что-то такое, что напоминало Спящей хищника, медленно подкрадывающегося к своей добыче.
— Я понимаю, ты напугана. Но я могу объясниться.
Этна криво усмехнулась. Объясниться. Такое было не подвластно никакому объяснению. Кай все же сократил между ними расстояние и, прежде чем Спящая успела отойти назад, мягко взял ее руки в свои, с нежностью смотря в темные очи. Она отвернулась, прежде чем вырвала свои ладони из его хватки, все же делая шаг назад. Он привычно усмехнулся.
— Значит… Ты Изгнанник? — спросила Спящая, все также не поворачивая головы к Каю.
— Я предпочитаю, чтобы меня называли Справедливым, — Кай слабо улыбнулся, на этот раз не став близко подходить к Этне. Это ее немного успокоило.
— И кто тебя так называет? — другое имя русала казалось неуместным и глупым. Он был кем угодно, только не Справедливым.
— Все те, кто были согласны с моим решением поменять власть. Почему во главе должны сидеть те, кто не обладают ничем примечательным? У власти должны быть люди трех сторон, чтобы объединять всех под своим началом.
— Но ведь этот порядок был придуман не тобой, Кай. Не тебе его менять…
— А с чего ты взяла, что это не было простым обманом самых первых королей? Неужели ты правда веришь, что Жизнь мог придумать такой порядок, а теперь, когда я его нарушаю, он даже не приходит, чтобы заслуженно наказать меня?
Его голос звучал насмешливо, но Этна не верила ему. Ни единому слову. Как он мог ставить под сомнение создание этого многовекового порядка? На миг она, конечно, усомнилась в этом. Первый раз Жизнь не вмешался в планы Кая лишь потому, что это сделала Смерть. Но теперь ее здесь нет, так почему же Жизнь ничего не делает? Почему он бездействует?
— Это не останется безнаказанным, поверь мне, — Спящая постаралась придать голосу твердости. Она не должна бояться. У нее нет права на страх, иначе она рискует проиграть. Она повернула к нему голову, встречаясь взглядами.
— Да? Эрика уже рискнула угрожать мне, уверена, что тоже достаточно храбрая для этого действия? — он склонил голову набок, по-ребячески беззаботно улыбаясь. Будто не угрожал ей сейчас. Будто отношения между ними не рухнули в один миг этим утром. Как он мог предать ее доверие? Как мог использовать в своих корыстных целях?
Прошло меньше секунды, прежде чем она заметила знакомый ореол над его головой. Из древних глаз полился пленяющее-яркий свет. Мир замедлился быстрее, чем Этна смогла понять, что произошло. Фигура Изгнанника размылась, но она видела усмешку на его бледных губах. А еще видела их, вышедших из-за его спины. Меланту. Валенсию. Они громко обвиняли ее в том, что она родилась на свет. Они приближались. Пугающе медленно. Она видела в их руках острые кинжалы. Тело было скованно страхом. Разум отказывался повиноваться и признавать, что видения не существует. Спящая пыталась уйти от матери и сестры, но те были быстрее. Их кинжалы были быстрее. Она почувствовала боль, видя глубокий порез под ключицей. Алая кровь сочилась вниз, проникая под бордовую рубаху. От боли Этна вскрикнула, сжимаясь, ощущая нещадные прикосновения оружия к коже, которые обжигали хуже огня.
А потом они пропали. В один миг. Боль пульсировала в теле и голове, но теперь Этна просто не могла дышать. Она чувствовала воду в легких. Соленую и ледяную. И видела, как русал улыбается, расплываясь перед ней в своей яркой замедленной иллюзии. Она открывала рот, пытаясь вдохнуть, но давилась водой, в тщетной попытке царапая горло ногтями. Как будто это могло помочь.
— Я задал вопрос, Этна.
Голос Кая донесся до нее, как сквозь толщу воды. Она качнула головой, не имея возможности даже сказать слова. Из горла просто доносилось бульканье. Она попыталась подойти к нему, пока мир безжалостно качался и замедлялся перед глазами, путая ее своими очертаниями.
Она сжалась. Тело сжалось, дрожа. Спящая согнулась пополам, когда ее вырвало соленой водой. Она ясно ощущала ее вкус на языке и губах. Жадно глотая воздух, Этна посмотрела на Кая, который перестал демонстрировать ей свою силу, теперь просто наблюдая за тем, как она вытирает рот. Возле ног растекалась лужа соленой воды.
