Это сложно было назвать хорошей стороной ситуации, но в нынешних обстоятельствах у Этны было достаточно времени на раздумья. Она думала о Кае, о его возможностях и безумстве. Как долго он подчинял и растил в себе свою силу, чтобы иметь возможность управлять водой? И откуда он брал ее? Из чего? Со своим огнем все было ясно — тот всегда тек в ее венах, всегда пылал внутри и потому так просто являлся на зов. Но вода… не могла же она быть его составляющей, чтобы он так просто управлял ею и при этом не причинял себе вреда. Сложно было понять, как он это делает. Но, если она сможет сделать это, то, возможно, станет на шаг ближе к победе. Возможно. Если вообще сможет выбраться из этой проклятой темницы.
На четвертый день заточения окошко на двери открылось. Этна осталась сидеть в углу своей маленькой камеры. Она увидела лик Кая. Кожа медленно заживала на его лице, несмотря на то, что все еще была красной и слегка опухшей. Там отчетливо виднеся след от ее руки, четыре пальца которой прикоснулись к уголку глаза и щеке, ладонь накрыла губы, а большой палец тянулся к левому глазу. Но ожогу уже было лучше. Он уже не был таким воспаленным, как в то утро. Кажется, русал все же внял ее совету. Как мило. Рана на шее, любезно оставленная Эрикой, покрылась корочкой и тоже затягивалась. Возможно, там останется шрам.
— Доброе утро, Спящая. Как твои дела? — он дружелюбно улыбнулся ей, ставя на небольшое основание окна железную чашку с водой и миску с еще горячей едой, источающей аромат. Кажется, это была обычная каша, но от этого запаха желудок Этны скрутило, а во рту появилась слюна.
— А сам как думаешь? — она отвела глаза от еды, твердо намерившись не поддаваться желанию. Его подачки ей были не нужны. Живот громко и протестующе заурчал.
— Понимаю, ты злишься. Но я не виноват в твоем упрямстве, дорогая, — он закрыл окошко с той стороны, а после распахнул дверь в камеру, проходя внутрь, забирая еду и ставя ее на пол. Русал присел на корточки, кивая на тарелку. — Хочешь? Я покормлю тебя.
— Не хочу, — она отвернулась, но при этом мысленно старалась притянуть в голову образ одежды Кая, чтобы вновь поджечь его. Для себя она решила, что каждый раз, когда он будет приходить к ней, она будет стараться причинить ему боль. Ту боль, которую однажды он причинил ей сам. Она будет стараться одолеть его даже с закованными руками и чувством собственной никчемности.
— Не упрямься, Этна. Тебе ведь нужны силы, — он покачал головой, придвигаясь ближе с едой к Спящей, буквально загоняя ту в угол. Зачерпнув ложкой кашу, он протянул ее ей.
— Сначала расскажи, как тебе удалось найти меня.
Ей нужно было потянуть время. Нужно было выиграть время для того, чтобы натравить на него свой огонь. А для этого его нужно было отвлечь. Кай пожал плечами, возвращая полную каши ложку в миску. Кажется, он был готов пойти на этот маленький компромисс.
