— Пришлось прождать достаточно долго, но я был терпелив. Много лет прошло с тех пор, пока однажды один из моих соратников, служивших при Дворе, не сообщил о том, что королева Валенсия наконец родила, вот только сразу после этого вскочила на коня и не пойми зачем умчалась на Север с небольшой корзиной, откуда доносилось чье-то хныканье. Подозрительно, не так ли? — Справедливый улыбнулся, наблюдая за Спящей, которая все также смотрела куда угодно, только не на него. Но при этом он видел, как внимательно она слушала его. Значит, ей было интересно, несмотря на отсутствие желания смотреть в его сторону. — Я понял, что ты наконец явилась на этот свет. Прийти к целителям с просьбой о помощи в исцелении раны не составило никакого труда. Тогда в твоем доме постоянно слышались молитвы и шепот, полный ужаса. Там были не только целители, но и шаманы и все, как один были чем-то сильно обеспокоены. Я видел это в их глазах, пусть они и пытались показать, будто все под контролем. Сложить детали головоломки не составило труда. Я терпеливо ждал девятнадцать лет, пока не узнал о вашем испытании. Тогда я вновь вышел на сушу спустя много месяцев…
Кай замолчал, запоздало понимая, что, пока он был поглощен своими воспоминаниями, пока рассказывал ей часть своей истории, она нагло пользовалась этим временем, отвлекая его. Ее шрамы, не скрытые одеждой, светились, а когда Этна еще и повернулась к нему лицом, в темных глазах полыхал знакомый жаркий огонь. Ее руки по-прежнему были скованы крепкими оковами, но это не помешало Спящей воспользоваться своей силой и поджечь его рубаху. Огонь с радостным треском принялся пожирать ткань одежды, разъедая волокно и молниеносно перекидываясь на кожу. Его опять обдало обжигающим порывом боли. Только теперь к этому еще и примешивалась злость, отозвавшаяся холодом в венах. Лицо исказила ярость. Она вновь посмела вонзить нож в его спину.
Этна не думала, что у нее выйдет без помощи рук поджечь одежду Кая. В конце концов, за все время самостоятельных тренировок у нее лишь раз получилось натравить свой огонь, да и то не совсем на ту вещь, которую она изначально планировала. Поэтому, когда в ноздри ударил знакомый запах горящей ткани и кожи, она буквально возликовала, обращая на Изгнанника свой радостный взор. Она пнула ногой чашку, в которую налили воду, разливая ее. Спящая не позволит ему воспользоваться водой, если вдруг он решит, что таким способом будет быстрее погасить огонь, танцующий на его коже. Этого отвлекающего маневра вполне хватило для того, чтобы направить огонь выше, к лицу русала, пока он озадаченно смотрел на лужу возле своих ног. Она выжгет ему глаза, лишит драгоценного зрения и будет пытать, пока он добровольно не согласится снять со своей головы не принадлежавшую ему корону.
