Однажды именно из этой лагуны вышли рука об руку брат и сестра — Жизнь и Смерть. Здесь они родились, ознаменовав рождение всего Форланда. Здесь Жизнь оставил избыток своей силы, которую впитал морской народ. Здесь Смерть не могла своим губительным прикосновением никого убить и все благодаря силе ее брата, которая буквально ей противостоит вот уже не первый заход трех светил. Не первый год. Не первый век. Так давно. Он потерял счет времени.
Он сидит на берегу. Песок мягок и такой теплый, что им можно укрываться, подобно одеялу. Его короткое путешествие принесло свои плоды. Он знал это. Чувствовал своим нутром. Он так давно не был на суше, что теперь просто наслаждался моментом. И сидел достаточно далеко от воды, чтобы растянуть момент перевоплощения. Он дождется захода трех солнц.
Позади раскинулась небольшая деревушка. Вдалеке по берегу бегали босые дети и кричали. Любимой, но опасной игрой была такая беготня возле воды и проверка кто же быстрее: вода или ноги. Смог убежать — молодец. Проиграл — терпи и не скули от боли. Домов было мало. А еще с этого берега, живого, полного растительности и пальм, виднелся другой — мертвый, с черным песком и корягами вместо деревьев. А там, за далекими волнами и черной водой — Мертвые Земли, обитель обиженной сестры Жизни. Он усмехнулся. Ничего, пусть дуется, ему же лучше.
Нет ничего чудеснее шума прибоя и того, как солнца неумолимо падают в воду, окрашивая ее и свое небесное полотно нежными, но яркими красками заката. Невероятно красивое и очаровательное зрелище даже для тех, кто вовсе не склонен к сентиментальностям и романтике.
Попрощавшись с тремя дневными светилами и не став дожидаться прихода их сестер, он встал с песка, не утруждаясь раздеваться. Одеваться придется не скоро, а наготы среди морского народа сильно не стесняются. Немедля, он разбежался, разбиваясь о тысячу прохладных и соленых брызг, исчезая в мягких волнах. За прошедшие годы он научился не кричать от неимоверной и отвратительной боли. Она раздирала изнутри, заставляя сердце биться чаще, а кровь буквально бурлить в жилах. Два шрама на шее превращались в жабры, раздирая светлую кожу. Ноги будто притягивались друг к другу, сплетаясь, соединяясь друг с другом сетью жесткой и острой чешуи. Спина выгнулась дугой, вызывая дрожь в позвоночнике, из которого вырастал плавник. Это было больно. Глаза зажмурены. Губы сжаты в тонкую линию. Он почти не дышит, хотя тело бьет дрожь, а звуки сердца отдаются приглушенным шумом в ушах.
