– Нет, нету вашего мужа в Лихоборах, – сам ответил на свой вопрос парень. – Уж не к каторжному ли вы едете?
Тали нехотя кивнула.
– Ну дела! Такая красавица – и к каторжному! Это ж какая любовь должна быть?
Тали скрипнула зубами. Она уже пожалела, что согласилась принять помощь. Лучше бы грязь месила, чем откровенничала с первым встречным. Не настолько уж она и барышня, не размокла бы. Спасибо Амрольду, в свое время она по такой грязи вдоволь на пузе поползала.
Возница все не унимался:
– А может, вы с бумажками на развод к мужу-то едете? Говорят, жрецы позволяют браки расторгать, если один из супругов сослан на рудники и срок ему большой дали. Не по-людски это, конечно. Но вы женщина молодая, красивая, незачем вам жизнь портить. Может, еще найдете кого получше.
Тали оставила эту версию без подтверждения, как и все последующие. Фантазия у парня была такая, что хоть сейчас романы пиши. Детективные. Жаль только, грамоте он не обучен.
Телега меж тем въехала в заваленный разнообразным ломом сельский двор с бревенчатой избой и широким сараем, в котором, по всей вероятности, располагалась кузница.
– Ну вот и прибыли, барышня. Сейчас я кузнеца кликну. – И заорал, да так, что Тали едва с телеги не свалилась от неожиданности: – Митек! Митек! Выходи! Работа есть!
В дверях сарая показался высокий широкоплечий мужик в потрепанной домотканой рубахе, засаленных штанах и заляпанных грязью высоких сапогах. Густая борода его была неровно подстрижена, отросшие до плеч светлые волосы в районе лба перетянуты веревкой. Мужик мял в руках грязную промасленную тряпку. Он бросил на прибывших тяжелый взгляд исподлобья.
– Чего блажишь? Запил Митек. До завтра точно не проспится. Я за него.
– А, Феська, здоро́во! Это даже хорошо, что кузнец спит. Ты лучше справишься. Нам бы кобылку перековать.
Мужик тем временем подошел к жеребцу, ласково потрепал его по крупу. Конь жалобно всхрапнул и ткнулся мордой в Феськино плечо. Мужик поднял лошадиную ногу, обтер копыто тряпкой, осматривая его.
– Феська – каторжник, – начал вполголоса объяснять парень. – Он тут на поселении. На рудники не всех направляют. Тех, кто не особо злодействовал, просто сюда ссылают. Одни селятся в Березнике, другие в Поддубне, а Феська вот в Лихоборах прижился. Занял пустую развалившуюся хату на краю села, дом поправил, теперь то в кузне помогает, то на мельнице. И еще вдовицам местным. Война многих мужиков забрала, да не всех вернула. А Феська рукастый и неплохой в целом, не смотрите, что смурной да неразговорчивый. Бабы местные его жалуют. Вдовицы особенно, – пошло хохотнул парень.
Тали не слышала болтовни возницы. Она сидела с неестественно прямой спиной, стискивая трясущиеся пальцы, широко распахнутыми глазами глядя на то, как каторжанин гладит коня, а злобная и своенравная скотина с жадностью подставляет здоровый лоб его скупым ласкам.
Мужик поймал ее взгляд, переменился в лице, швырнул тряпку на землю и размашистым шагом направился в сторону сарая.
– Чего это он? – удивился парень.
Тали спрыгнула с козел и пошла следом за каторжанином. Ноги плохо слушались ее, колени дрожали, с руками вообще творилось что-то невообразимое. Она вошла в проем сарая, с трудом, щурясь со света, разглядела силуэт мужчины. Он стоял сгорбившись, ухватившись руками за наковальню так, будто боялся упасть.
Тали осторожно, словно страшась спугнуть дикого лесного зверя, шагнула к нему, прижалась к спине, обхватила, обвила руками. Почувствовала, как он вздрогнул, а его сердце зашлось в бешеном темпе. Она же лишь сильнее вжалась в него.
– Дар, Дар, – шептала Тали.
Слезы лились из ее глаз, впитываясь в грубое сукно рубахи.
Дар глубоко вздохнул, развернулся и, взяв девушку за плечи, отодвинул от себя.
– Уходи, – коротко бросил он.
– Нет, – замотала головой Тали. – Не уйду. Не гони меня, Дар. Пожалуйста, не гони.
Она снова попыталась его обнять. Он зажмурился и с силой толкнул ее. Девушка не удержалась на ногах, отлетела на несколько шагов и плюхнулась в мокрую, перемешанную с грязью солому.
– Дар! – потрясенно закричала Тали.
– Пошла прочь! – с трудом сдерживая бешенство, прохрипел мужчина. – Вон отсюда, и чтобы духу твоего здесь не было! Никогда! Слышишь меня? Шалава имперская! Подстилка эльфийская! Убирайся в свою Этилию, а сюда больше не суйся. Пошла, кому сказал!
Он надвигался на нее, а она застыла в нелепой позе, потерянная и жалкая. Реши Дар сейчас убить ее, она бы и противиться не стала. Все лучше, чем видеть это отвращение, эту брезгливость на его лице.
– Да ты сдурел, никак? Ты что творишь, висельник?
Возница вбежал в кузницу и встал между девушкой и обезумевшим мужчиной. Толкнул того в грудь.
Дар очнулся. Окинул их мутным взглядом.
– Забирай ее и проваливай! Еще раз здесь увижу – ноги переломаю.
Парень торопливо подхватил Тали за подмышки и повел к выходу, приговаривая:
– Вот ведь бешеный! Кто ж знал, что он такой. Не зря, видно, сослали. Убил кого, не иначе.
