Ремесленная природа науки проявляется в том, что и вчера, и сейчас огромное число ученых считают интерес к онтологическим вопросам если не вредным, то бесполезным. Многие говорят, что стремление постичь «самую сущность» вроде бы и похвально, но оно уводит за границы опыта, и потому как бы и не научно. Понимаете, научно — это сидеть в клетке опыта. А само намерение выйти из нее — это уже жестко ненаучно.
Советский физик П. Капица говорил: «Наука — это то, чего мы не знаем, а чего знаем — это технология». С этой позиции наука — это в первую очередь изучение корней, и только потом плодов. Но если цель шить сапоги, корни выпадают из сферы интересов.
Сегодня учеными называют всех подряд. Чиновник Академии наук, который суть администратор, или ректор ВУЗа, который суть завхоз — все это ученые. Фигуры уровня Эйнштейна — тоже ученые. Как писал Толстой, все смешалось в доме Облонских.
Первое время глобальная тупиковость возникшей ситуации затушевывается размером проблемы — она настолько огромная, что люди ее попросту не видят. Они как жук, ползущий по большому шару. Жук не видит, что ползет не по прямой, а по дуге.
В одних случаях в новые формы упаковывают старую суть. В других случаях приписывают себе то, чем не обладают и по природе никогда не смогут обладать. «Если на клетке слона прочтешь надпись: буйвол , — не верь глазам своим »{90}.
Как ни прискорбно, но, если называть вещи своими именами, сообщество ученых суть цех современных ремесленников, «шьющих» айфоны. Дело хорошее, слов нет, но хотелось бы надеяться, что как из старых ремесел выросла наука, так из современного ремесла (науки) вырастет новый институт, нацеленный на корни. А пока… Пока стих…
Наука по факту занимает место религии, и потому попытки сформировать взгляд на мир и, опираясь на него, ответить на большие вопросы, продолжаются. Она пробует зайти на тему через осмысление бесконечности. Сначала она пытается отрицать ее в духе Фомы Аквинского — что не имеет границ и качеств, того не существует. Фома споткнулся о Бога, который при отрицании бесконечности получался конечным. Если наука отрицала Бога, следовательно, у нее не должно быть тех проблем, какие были у Аквината.
Но оказалось, проблемы были. Отрицание бесконечности ведет к ее… утверждению. Если отрицать бесконечность, следующим шагом нужно признать: все существующее НЕ бесконечно, а конечно. Следовательно, имеет границу, отделяющую ее от… От чего? От того, что существует за границей. Получался замкнутый круг: отрицание бесконечности вело к утверждению границы. Граница вела к утверждению бесконечности.
Нитью Ариадны, выводящей из мировоззренческого мрака, является бесконечность. Но какая конкретно наука может сделать бесконечность предметом своего интереса? Ни одна прикладная наука в мировоззренческом масштабе недееспособна. Оперировать в этой сфере можно было только чистым мышлением, не зависимым от наблюдений и опыта.
Единственная наука, не привязанная к материи — математика. Математические знания не зависят от опыта и наблюдений. Математика черпает информацию из чисел. Число имеет природу бесконечности — у него нет ни одного признака существования.
Немецкий математик Гильберт пишет: «Окончательное выявление сущности бесконечного выходит за пределы узких интересов специальных наук»; «С давних пор никакой другой вопрос так глубоко не волновал человеческую мысль, как вопрос о бесконечном; бесконечное действовало на разум столь же побуждающе и плодотворно, как едва ли действовала какая-либо другая идея; однако ни одно другое понятие не нуждается так сильно в разъяснении, как бесконечность».
Всегда были люди, искавшие в мире чисел закономерности, гармонию и пропорции не с целью извлечь из этого практическую пользу, а потому что находили это прекрасным. Как художник находит прекрасными формы, а музыкант звуки, и они рисуют или играют в первую очередь не потому, что видят в этом бизнес, а потому что им нравится рисовать и играть, так и математикам нравится складывать/раскладывать числа и искать уравнения.
Математики позиционируют себя как пифагорейцы, — выше всякого опыта. Они демонстрируют пренебрежение ко всякой реальности. Их интересуют только числа сами по себе, уравнения и математические закономерности.
