Об этом думали многие: и Георгий, и Вин, и еще сотни людей, никогда не делившихся мыслями, даже не знавших о существовании друг друга. Изящный, сложный, необычный силуэт "Айраваты" — символ власти умелого человека над Пространством. Рано или поздно война кончится, а корабли останутся. Исследовательская экспансия. Пока человечество сделало первые несколько шагов по тысячекилометровой дороге. Но ведь оно пойдет и дальше, правда?
Когда-нибудь...
— Неопознанный объект с севера. Даю вектор.
— Принял.
— Как-то странно он идет...
— Ничего не странно. Просто масса покоя у него маленькая.
— А запрос?
— Корабль нашего производства, вот реплика. А так молчит.
— Думаешь, пакость какая?
— Ничего не думаю. Давай без паранойи.
— Трудно без нее, знаешь ли. Наверх инфа пошла?
— Сразу же.
— Ну и все... Он к нам идет.
— А куда ж еще, интересно, он может идти?
— Стоп. Смотри...
— Вижу. Задвигались...
— Собьют, как думаешь?
— Наверняка.
— А если это наш?
— А кто нам теперь наши?
— И то верно...
— На посадку идет. Ответа на запрос так и нет?
— Нет. И не будет. Если он сейчас говорит, то с "Изумрудом".
— Если есть кому говорить...
— Есть кому. Посмотри на динамику. Беспилотник так двигаться не может.
— Хха. Забавно. Значит, гость...
— Значит...
— И правда, интересные у него характеристики. Это не военный корабль.
— Ага... Вот, кажется, сажают.
— Интересно, мы узнаем, кто это?
— Сомневаюсь...
— Все. Сел. Можем дежурить дальше спокойно.
— Ага, удачи.
Это была типичная сверхсветовая яхта: яйцевидный кораблик, в расширенной части которого располагался двигатель Лангера, а в суженной — жилой отсек на одного человека. Управление такими кораблями было предельно просто, почти всю работу выполнял ординатор; на провешенных путях, вроде траекторий между главными планетами, перемещение вообще не требовало вмешательства человека, кроме как при посадке. Правда, стоили эти кораблики очень дорого. А потому и встречались нечасто. Неудивительно, что дежурные на посту противокосмической обороны так и не догадались, с чем им пришлось столкнуться. Уж очень это здесь, на войне, было неожиданно.
На сигналы — кроме автоматических, посылаемых бортовым ординатором в ответ на любой запрос вида "свой — чужой" — неизвестный корабль не отвечал. Поэтому после короткого размышления контр-адмирал Теодорос приказал легкому крейсеру "Изумруд" выйти на перехват объекта и посадить его с помощью гравилуча, а в случае попытки вырваться — уничтожить.
Яхта, однако, сопротивляться не стала, а спокойно опустилась на грунт на маленьком запасном космодроме, наземная команда которого была уже поднята по боевой тревоге. "Изумруд", висевший на высоте чуть больше ста километров, держал это место под прицелом — на всякий случай...
Однако, когда створка главного люка яхты с шипением откинулась, оттуда выбрался всего лишь обычный человек.
Человек в полковничьем мундире. С бородой. Лицо нобиля: прямой нос, ясные карие глаза, спокойно глядящие на оцепивших яхту вооруженных солдат.
— Меня зовут Платон Арианит, — сказал он. — Мне нужно увидеть адмирала Андроника Вардана. Прошу вас доложить обо мне.
В ряду солдат произошло шевеление. Командовавший ими старший лейтенант вышел в середину круга, навстречу гостю.
— Адмирал погиб, — сказал он.
Полковник на секунду прикрыл глаза.
— Мою личность может установить его супруга, Княженика Вардан. Я ее брат. И мне надо встретиться с кем-то из вашего командования. Скорее. У меня важные известия.
— Где вы взяли яхту?
— Угнал, — Платон усмехнулся. — Взломал коды, проник на площадку...
— Вы раньше ходили на таких кораблях?
— Ни разу в жизни.
— Понятно... Значит, вы совершили этот переход специально, чтобы сообщить нам новости?
— Да.
— Вы уверены, что Красовски заключил перемирие?
— Да. Я это проверил. Могу сообщить вашей разведке детали, если они чем-то помогут.
— Разведка к вам обратится... Значит, на Антиохии сейчас вообще нет боев?
— Только если мелкие стычки, о которых я не слышал. Серьезных — нет.
— Даже не знаю, хорошо это или плохо, — сказал Аттик Флавий. — Для самой Антиохии вроде бы хорошо...
— Я тоже не знаю, — сказал Платон. — Вы только от меня получили сообщение о смерти Негропонти?
— Увы, да... Но если Негропонти больше нет, то кто же нам противостоит?
Платон некоторое время молчал.
— Я боюсь, что вы не поверите. Потому что... Вы, как разумный человек, наверняка исходите из того, что нам противостоят люди. А это неверно.
Аттик Флавий показал лицом желание слушать.
