— Разве что чудо. Но я в чудеса не очень верю... Поэтому все мои машины заправлены, и механики трудятся посменно круглые сутки. У тебя, думаю, тоже...
Эрнст неопределенно кивнул.
— Безумие какое-то, — сказал он. — У нас есть внешняя война. Сильнейший противник, надгрызенный, но не разбитый. А мы деремся между собой... и из-за чего? Из-за кого? — Он повел головой куда-то в сторону юга. — Ладно, этот Ангел дипломатическое чудо совершил. Помирил нас пока что. Но ведь полыхнет же опять, чуть что...
— Полыхнет, — согласился Лео. — Такие законы природы. Потому вот и готовимся... Нельзя уничтожить войну, не уничтожив человека.
— Ты серьезно?
— Да.
Лео откинулся на высокую спинку стула и подозвал официанта, видимо, ожидая еще одну кружку. Сколько же он уже выпил?..
— Ты думаешь, война не прекратится, пока мы все не сожжем друг друга?
Лео поморщился.
— Ну, не так... Не так прямо. Но я уверен, что эта машина будет катиться, пока не кончится горючее. Быстрее кончится — быстрее остановится. А останавливать ее дипломатическими усилиями — это все равно что городить заборчик перед танком... Я, кстати, уверен, что адмирал Ангел тоже это понимает. И держит какие-то свои идеи про запас.
Эрнст покрутил головой.
— Мне было показалось, что события уже кончились... А ты думаешь — все только начинается?
— Я ни в чем не уверен, — сказал Лео. — Но оптимизма не разделяю. Южные генералы на нас только и скалятся. Мы им показали, что умеем кусаться, поэтому они пока молчат... А это ведь далеко не все силы, многого из происходящего мы даже не знаем. Слишком многого, по-моему... Поэтому, если честно — лично я не очень надеюсь пережить эту войну.
— И тебя это не печалит?
Лео пожал плечами.
— Работа у нас такая. Знали, на что шли, когда надевали погоны. И тем более — когда записывались в этот корпус... — Он усмехнулся. — Может быть, в будущем мире зацветут сады, а мы будем почвой. Точнее — золой...
Эрнст наконец осознал, что его собеседник совершенно стеклянно пьян. Очевидно, говорить связно Леопольду сейчас позволяло лишь родовое умение держать себя, наработанное за много веков предками-аристократами. Завидно...
Эрнст расплатился за пиво и вышел из кантины. Леопольд, кажется, даже не обратил внимания на его уход. Дождь понемногу переставал. Над лесом засветилась радуга, и у Эрнста отлегло от сердца. Нельзя же верить всему, что слышишь... и уж менее всего стоит принимать всерьез пьяную философию. К черту. Может быть, все еще кончится хорошо.
Никакой атаки соединения авианосцев Ангел, конечно, не ждал. Он вообще не ждал чужого флота в ближайшие дни. Вардану надо удержать Карфаген, это потребует времени и сил — и не те все-таки у него способности, чтобы, имея едва захваченную планету, рвануться дальше в бой немедленно. И если даже рванется — ну что у него есть? Правильно, два линкора. Против четырех. И на что он может рассчитывать при таких силах?..
Все это, однако, не означало, что у себя дома (а Антиохию Тиберий Ангел теперь считал именно своим домом) нужно действовать как попало. Оставляя линкоры на орбите, Ангел постарался разместить их так, чтобы обрести позиционное преимущество даже в самом невероятном случае — благо подробнейшие лоции системы Антиохии у него были, и было время над ними поразмыслить. И еще кое-какие меры он принял, пусть и ресурсоемкие, но не шумные. Так что, когда с неба таки свалилась угроза — он был готов.
И все-таки события повернулись неожиданно.
История космических авианосцев началась, когда был изобретен истребитель: пилотируемый кораблик (в идеале — одноместный), несущий единственный гразер калибра, приближенного к линкорному, и больше не имеющий никакого вооружения вообще. Сразу было понятно, что автономность истребителей — почти нулевая, поэтому нести их к месту боя должны специальные крупные корабли. Было также понятно, что для надежного уничтожения линкора потребуется количество истребителей, измеряемое десятками — этим и определяется минимальная ёмкость авианосца. Зато в случае дуэли между линкором и авианосцем с полной люфтгруппой судьба линкора будет решена однозначно. Линкор с его огромной массой очень инертен, его маневренность просто несравнима с маневренностью одноместного истребителя. Линкор и эскадрилья истребителей по суммарной огневой мощи вполне могут быть равны. Но у линкора орудия собраны в батареи и зафиксированы на теле инертной громадины, а пилоты истребителей могут перемещать их в трехмерной среде, как хотят. Результат такого боя очевиден. При столкновении с авианосцем один на один в открытом пространстве линкор обречен на немедленную гибель.
