— Я читала… — Стиснув зубы, я поднимаю голову. — Вы приготовили мороженое с кусочками персиков для семьи в Ойстер-Бэй. После этого они заболели. А еще до них другие тоже заболели. Вы здесь, потому что только так можно обезопасить людей.
Лицо Мэри становится безучастным. Рот приоткрывается.
— Жаль, что ты так думаешь, — наконец говорит она. — А то я только-только прониклась к тебе симпатией. — Опустив взгляд на две стопки бумаг, Мэри продолжает: — Это результаты бактериологических исследований — лабораторных анализов на брюшной тиф. Не буду расстраивать тебя неприятными подробностями, как берутся образцы для исследования. Ты слышала о моей стычке с мистером Сопером, так ведь? С мусорщиком, на которого я, как говорят, напала? Уж поверь: если бы тебя подловил на улице какой-то незнакомец и стал обвинять в том, в чем обвинял меня этот молодчик — без всяких доказательств, прошу заметить! — Мэри качает головой, — полагаю, в таких обстоятельствах даже у такой трусишки, как ты, нашлась бы толика смелости.
— А вы правда пытаетесь выбраться с острова? — Не знаю, почему у меня вдруг прорезался голос, но я радуюсь, что вновь говорю.
— Не просто пытаюсь, — отвечает Мэри. — С тех пор как меня привезли в Риверсайд, мое пребывание здесь превратили в цирк. Постоянно меня поддевают. Тычут в меня пальцами. Твой отчим. Его орава медсестер. Санитарки. Другой персонал. Все они таращатся на меня да перешептываются, когда я мимо прохожу.
Пес Мэри, видимо, почувствовал ее раздражение: пройдя по комнате, он уселся возле ее ног. Она рассеянно опустила руку и погладила его.
— Вот эти анализы сделаны здесь, на Норт-Бразере, — говорит Мэри, показывая на стопку бумаг по левую руку. — Как ты можешь догадаться, они положительные. В них утверждается, что я носитель инфекции. Но симптомов у меня нет. Ни единого! — Вздернув брови, она кивает на другую стопку. — А вот эти анализы сданы в частной лаборатории. По заказу моего адвоката. — Мэри подается вперед и спрашивает с заговорщицким видом: — Угадай, что в них сказано?
Я по привычке киваю, но осекаюсь и мотаю головой.
— Отрицательные, — заявляет Мэри. — Все до единого.
Я хмурюсь.
— Так вы не больны?
— Конечно нет.
— Но почему тогда вас держат взаперти?
— Не задавай глупых вопросов, — резко бросает Мэри, и я вытаращиваю глаза. — Ты ведь тоже ирландка.
Я гордо выпрямляюсь, выпячивая грудь.
— Я американка. И вы тоже.
Мэри разражается смехом.
— Можешь сказать это всем, кто живет в этой стране!
Сперва я не совсем понимаю ее слова. В Америке живет очень много ирландцев. В Нью-Йорке даже мэр и тот ирландец! К иммигрантам из других стран относятся куда хуже, чем к нам. Но тут я вспоминаю, что Мэри приплыла в Америку на большом корабле, как мои мама с папой, и я помню их рассказы о том, как им бывало трудно. Люди считали, что они грязные, потому что там, откуда они приехали, живут в грязи. Еще их считали ленивыми и безнравственными из-за их бедности. Их называли «отребьем» и «швалью». Меня тоже обзывали, и чаще всего, когда я гуляла с Беатрис и ее братьями. От этих воспоминаний так и мутит.
— Полагаю, в школе из тебя выбили всё ирландское, — говорит Мэри. — Но меня всегда будут воспринимать как чужестранку. А ко всему прочему, я еще и женщина, которая имеет собственное мнение и не боится его высказывать. Разумеется, газетчики изображают меня извергом.
Я перевожу взгляд на вырезки, испещренные грубыми рисунками и обвиняющими словами:
— Хочешь верь, хочешь — нет. — Пес Мэри приподнимается на задних лапах, и она, взяв его на руки, почесывает ему подбородок. Терьер мотает хвостом, ритмично ударяя им о стол. — В любом случае я скоро уеду с чумного острова. — Мэри как ни в чем не бывало смотрит в окно, затем поворачивается ко мне. — Возможно, у меня будет лишний билет. — Она пожимает плечами. — А может, и нет.
Царапка выползает из-под кровати и сворачивается клубочком перед камином. Мы переглядываемся. Этой женщине не стоит доверять. Как и доктору Блэкрику. Но сейчас Мэри — моя единственная зацепка, если я хочу понять, в какой мы с мамой опасности. Будь здесь Беатрис, она бы не отступилась. И выпытала бы у свидетеля всё до мельчайших подробностей.
Я мрачно смотрю на Мэри.
— Вы сказали, что знаете, что случилось с пропавшими медсестрами. Поэтому я и пришла сюда. Мне нужно знать, замешан ли мой отчим в их исчезновении.
— Твой отчим замешан во всем, что творится на острове Норт-Бразер.
Мне хочется поежиться, но я сдерживаюсь.
— Но… как именно? Он… он что-то с ними сделал?
Мэри окидывает меня оценивающим взглядом.
