Метель ненадолго утихает, и я решаюсь покинуть домик Мэри. Царапка бросается за мной следом. Когда мы доходим до пирсов, снег снова начинает валить сильнее, но, к счастью, здесь наша прогулка и заканчивается. У меня за спиной вдруг раздается автомобильный гудок, и от неожиданности я подскакиваю; оборачиваюсь и вижу Фрэнка — он машет мне из машины. Все-таки меня отправились искать.
Я делаю шаг к автомобилю, но останавливаюсь и смотрю на кота. Он сидит неподалеку, весь съежившийся и оттого совсем маленький, и дрожит от холода. Его усы, торчащие во все стороны, и черный мех облеплены снегом. Не раздумывая я подхожу к коту и беру его на руки. Он, похоже, потрясен не меньше меня. Удивительно: Царапка оказывается довольно тяжелым, хотя с виду — кожа да кости. Кот сначала елозит у меня на руках, после замирает. Судя по всему, он раздосадован, но свое имя не оправдывает — не царапается. Когда я устраиваюсь на заднем сиденье автомобиля, неловко прижимая к груди кота, Фрэнк пристально на нас смотрит.
— Здравствуйте, мисс Эсси, — говорит он, затем кивает черному шерстяному комку у меня на руках, — и Царапка.
— Спасибо, что спасли нас, — стуча зубами, еле выговариваю я.
— Не за что, — отзывается Фрэнк. — Мы с фрейлейн Гретхен заметили, что вас до сих пор нет дома, и забеспокоились.
Он трогается с места. Сразу понятно, что Царапка боится автомобилей гораздо больше, чем я: он тут же начинает извиваться, пытаясь вырваться, и мне приходится крепко держать его до самых дверей дома. И как только лапы кота касаются пола — его как ветром сдувает.
—
Я не утруждаюсь объяснением, что у нас есть заботы поважнее метели. И просто спрашиваю:
— Фрейлейн Гретхен, у вас не найдется письменных принадлежностей? А то от моего карандаша остался один огрызок.
Поглядывая на меня с любопытством, Гретхен вешает мое пальто и достает из кармана фартука связку ключей на большом железном кольце. Затем идет к двери рядом с лестницей, отпирает замок и входит туда. Окна в комнате занавешены длинными, в пол, портьерами. Там стоит широкий стол и массивный стул. Вдоль трех стен до потолка тянутся ряды книжных полок, на которых ровно и аккуратно расставлены книги. Судя по всему, это кабинет доктора Блэкрика. Фрейлейн Гретхен выходит из комнаты и запирает дверь.
— Вот, держи. — Она протягивает мне футляр с эмблемой
— Так где же ты была? И зачем тебе ручка? — интересуется Гретхен.
Я быстро отвечаю:
— Мне пришлось обойти вокруг всего острова. Я заблудилась. — Строго говоря, это не вранье. — А ручка нужна для письма. Я хочу написать своей подруге Беатрис.
Фрейлейн Гретхен вскидывает голову, будто что-то вспомнив.
— Беатрис? Беатрис… О! — Оживившись, она подходит к столику возле двери, на котором лежит небольшая стопка конвертов. — Вот, принесли перед тем, как начался буран. Это та же девочка, которой ты отправляла конверт утром? Надо же, какая у нее скорость письма!
У меня отвисает челюсть. Я торопливо забираю письмо у фрейлейн Гретхен, поднимаюсь к себе в комнату и только тогда открываю конверт.
«Дорогая Эсси» — начинается письмо. Почерк у Беатрис просто кошмарный. А правописание и того хуже. Вообще-то даже хуже, чем обычно, а это о многом говорит.
Да разве об этом забудешь? Беатрис пересказала мне концовку, и это просто жуть. Одной женщине хватило смелости дать отпор злобному профессору: она проткнула его насквозь булавкой длиной в несколько дюймов. Это был неожиданный поворот сюжета: сыщик услышал доносившийся из переулка крик и бросился туда на помощь жертве — а увидел истекающего кровью убийцу. Мне тогда кошмары целую неделю снились.
